На улице Мира

– Тогда в чем дело? Тебе понравился кто-то другой?

Я молчала. Рассказать, что ли, Василевскому, что этот вредный Никита никак не выходит из головы?

– Это Яровой, да?

– Он тут при чем? – вспыхнула я. Марк будто мысли мои прочитал.

– Ты с ним стала много общаться. Вы раньше встречались?"

"– Нет, просто дружили. Слушай, Марк, ты только не обижайся! Просто все так запутано. Но вряд ли у нас с тобой что-то может…

Сосновая шишка громко хрустнула под чьими-то ногами. Совсем рядом послышались оживленные голоса. И знакомый девичий смех. Я думала, Ирка выйдет на опушку вместе с вожатым, но Третьякова нарисовалась в компании Никиты и Дани. Вот принесла ж нелегкая! Заметив нас с Марком, ребята остановились.

– Привет! – первой поздоровалась Ирка. Неловкая пауза. Только птицы, кажется, теперь запели еще громче.

– Привет! – отозвалась я.

Парни молчали.

– Ладно, я пойду, – наконец сказал Даня.

Ирка никуда идти не собиралась. Встала как вкопанная под высокой сосной и с интересом разглядывала нас с Марком. Я-то не рассказала подруге, что собираюсь встретиться с Василевским тет-а-тет.

– Потом договорим, – сухо бросил Марк, явно разочарованный появлением моих друзей. Василевский двинулся вслед за Даней. Никита продолжал стоять рядом с Ирой, словно к земле прирос.

– И что здесь было? – спросила Ира.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ничего, – буркнула я, засунув руку в карман сарафана. Там же обнаружила жетоны, которые мне передал Марк… Точно! Жетоны! Знаю, это было не к месту, но мне так хотелось перевести тему разговора… – Кстати, Никита, ты не мог бы мне помочь…

– Снова с Марком? – насмешливо спросил Яровой. Ирка удивленно подняла на друга глаза.

– Нет, почему же…

– Вера, я и так приехал в этот дебильный лагерь, как ты и просила. До этого дал тебе его айпод. Что еще ты от меня хочешь?

Я промолчала. Тогда Никита решительным шагом направился в ту же сторону, что и остальные парни. Быстро скрылся за высокими соснами…

– Какая муха его укусила? – удивилась Ирка.

Я пожала плечами.

– Может, дома какие проблемы? – продолжила рассуждать Третьякова, усаживаясь на поваленный ствол сосны. Я вздохнула и села рядом.

– Даня мне рассказывал, что его отчим – чокнутый. И даже тут, в лагере, Никиту по телефону нравоучениями достает.

– Да уж, – покачала головой я, вспомнив недавнюю картину, которую видела из окна. – Я об этом знаю. Когда мы еще общались, Никите от отчима жизни не было.

Ирка нащупала ногой прошлогоднюю сухую шишку и зачем-то растоптала ее. Потом с интересом посмотрела на меня. Где-то рядом постукивал дятел. Умиротворение.