Невеста на уикенд

Я чувствую его вкус на своих губах, я чувствую мягкость этих всегда сжатых в жесткую линию губ, и по телу пробегает жар, собираясь в низу живота. 

Его язык действует чертовски умело, а руки бескомпромиссно.

Одна ладонь, грубая, большая, спускаясь с талии, забирается в вырез платья и путешествует по моей ноге, бедру, поглаживая, задирая ткань и устраиваясь на попе, заставляя закинуть ногу на его бедро, а вторая все сильней сжимается на затылке по мере того, как мое предатель-тело начинает отвечать на его ласки. 

Я ненормальная. Я точно больная на голову, но не могу найти в себе силы оттолкнуть. Словно только этого я так долго и ждала! Словно умру, если не прижмусь еще ближе.

Обвиваю Сокольского за шею и запускаю ладошку в темную, удивительно мягкую шевелюру. Прильнув к нему всем телом, что начинает ныть от нехватки ласк. В легких огонь, и нам катастрофически не хватает воздуха, но сердце остановится, если я оторвусь хоть на секунду.

Я не знаю, сколько длится наш безумный, дерзкий поцелуй, но когда спустя целую вечность Илья с тяжелым вздохом отстраняется и утыкается губами в мой лоб, успокаивая дыхание, я отчетливо чувствую его желание. А еще совершенно точно сгораю от своего. Попутно ненавидя себя за слабость и коря за то, что ответила.

– Настя… – говорит наконец Илья. Голос хрипит непозволительно сильно, но я машу головой и отталкиваю его от себя, выбираясь из захвата. 

– Пусти, – бросаю, хотя, собственно, Сокольский и не держит. – То, что произошло сейчас… – хотела сказать “неправильно”, да слова пропали, когда оглядываясь, отступив на пару шагов, вижу его… таким. Ужасно сексуальным и возбужденным. Об этом говорит все! Это я что ли такое с ним сотворила? Растрепала всегда идеальную укладку, размазала по его губам свою персиковую помаду, смяла на груди рубашку. И взгляд… полный отчаянного желания. Обещающий воплощение самых греховных и смелых желаний. Нет, это не я. Я не могла так его завести! Я же просто Загорская. Просто Настя... 

– Сбежишь? – усмехается Илья, оттирая подушечкой пальца мою помаду со своих губ, что еще мгновение назад так неистово целовали. – Как предсказуемо… Настя, – на моем имени его голос дрожит, а вместе с ним и все внутри меня трепещет от неудовлетворенности.

Нет. Нельзя, Настя, нельзя! Наиграется и бросит. А я не готова к отношениям на неделю. 

– В следующую субботу я хочу оказаться дома, – сжимаю кулачки, собирая в них и всю свою силу воли. –  Семь дней. Мы вернемся, и я уволюсь. Хватит с меня этого спектакля! – бросаю, хотелось бы раздраженно, но выходит скупо и скудно на эмоции. А затем разворачиваюсь и иду вон под, не сомневаюсь, его пристальным и раздевающим взглядом.

Это же Илья Сокольский, для него ничего не стоит уложить очередную пассию в постель.