Невеста на уикенд

– Простите, Илья звонил, – смущенно улыбаюсь и прячу гаджет под стол. Но из рук не выпускаю.

– Я говорю, родители твои… они…? – и пауза в надежде на то, что я продолжу.

Сердце скакнуло, сбиваясь с ритма.

– Эм… – улыбаюсь, отводя взгляд. И вот что я должна им сейчас сказать? Снова врать? Эти дамочки явно ожидают услышать, что мой папа – миллиардер, не меньше, а мама какая-нибудь киноактриса. А на самом-то деле, только если погорелого театра.

– Далеко живут? Часто видитесь? Помогают? – напирают с вопросами женщины.

– Далеко, – завожу за ухо упавшую на глаза прядь волос, чувствуя, как мелко подрагивают от нервов руки. – Редко видимся. Заняты. Они. Ну, и я, – выходят сухие и рваные предложения. – И нет. Я предпочитаю добиваться поставленных целей сама.

– А финансово? – подает голос Луцилла, – неужто в свои… сколько?

– Двадцать пять. Ты зарабатываешь сама на такие роскошные, дорогие вещи.

– У нее есть Илья, Луцилла, – встревает раньше меня Эмма Константиновна. А меня почему-то серьезно коробит вот это прозвучавшее в голосе Луциллы сомнение. Будто женщина не может сама себя обеспечивать и быть успешной бизнес-вумен, не зависящей от денег и настроения мужа! Хотя о чем это я? Еще на ужине было понятно, что здешние дамы целиком и полностью сидят на обеспечении своих вторых половинок.

Удобные чувства. Удобные браки. Удобные семьи. И даже дети… удобные.

– Я достаточно зарабатываю, чтобы иногда радовать себя вот такими дорогими вещами, – говорю, откашливаясь и выпрямляя спину. – Но, конечно, и мой Илья обожает делать дорогие подарки, – на словосочетании “мой Илья” чуть не запинаюсь. Все-таки до сих пор странно такое произносить.

– И все же я думаю, без родительского спонсирования не обходится, – лезет в занозу одна из присутствующих. – Многие современные молодые люди любят кичиться достатком, тогда как все деньги, что у них есть, это средства отца или матери.

Ну да. Только вот судя по рассказу заведующей моего детского дома, все, на что у моей матери хватало денег – это на бутылку. 

И только я открываю рот, задетая такой болезненной и тяжелой для меня темой семьи, как мобильный оживает.

Смотрю на экран, а сердце на секунду замирает и тут же срывается в галоп. Щеки краснеют, а губы тянутся в улыбке.

Внутри просыпается волнение и, чтобы выйти из-за стола, приходится применить всю свою силу воли. А еще надо не забывать дышать и смотреть под ноги, чтобы позорно не навернутся на своих ослабших конечностях.

– Прошу прощения, – извиняюсь перед дамами и, набираясь смелости,  нажимаю ответить, прикрывая ладошкой губы. – Да?

– Где вы? – слышу на том конце провода требовательное, только успев приложить трубку к уху. Четко с места и в карьер. Вполне в стиле Сокольского.