Удержаться на краю

Просто радость ушла и больше не возвращалась.

– Остальное ты сам позволил отнять у себя. – Люба ткнула Георгия кулачком в грудь: – Понимаешь? Ты ведь мог построить все по-другому, и у тебя бы получилось, но ты сам себя запер в этой квартире и не дал себе ни единого шанса. Ты боишься боли, которую могут причинить люди, боишься потерять, еще не найдя, – потому что по итогу ты боишься жить. Но ты уже не ребенок, и пора начинать жить. А жизнь – это и боль в том числе, но радости всегда больше. Есть вещи, которых мы никогда не ждали, но нам приходится их принять. В жизни много того, чего мы не хотели бы знать вовсе, но нам приходится их затвердить назубок. И есть люди, без которых мы не можем жить и быть счастливыми, но мы должны их отпустить. И если этого не сделать, нельзя двигаться дальше.

– Вот тебе и «да ну». – Люба фыркнула. – Давай так: я буду перечислять то, что у тебя есть, и то, чего у тебя нет. И ты увидишь, что список обнадеживающий.

– Ну, начали. – Она принялась загибать пальцы: – Ты молодой здоровый мужчина. У тебя есть образование, жилье, работа. У тебя полный набор конечностей, ты не слепой, не глухой. Ты родился не в африканском племени и не имеешь аллергии на кошек. Ты свободен в своих решениях и поступках. Ты не склонен к полноте, не импотент и, несмотря на годы затворничества, умеешь общаться и делать выводы, а более того – способен измениться.

– А то. – Люба снова принялась загибать пальцы: – У тебя нет, например, ДЦП. Нет инвалидности, нет склонности к насилию. У тебя нет оравы ненужных людей вокруг, нет раздражающих соседей, ненужных родственников, нет маниакальных психологических состояний, ты не ходишь во сне. Ты по-прежнему совершенно свободен, и твоя жизнь принадлежит только тебе. А бояться заводить, например, отношения просто потому, что может не получиться и будет больно, – это все равно что бояться дышать, потому что следующий вдох может стать последним.

– Ты утрируешь. – Георгий вдруг почувствовал, что сердится. – Насмехаешься?

– Самую малость, но я предлагаю тебе подумать над моими словами. – Люба критически оглядела его. – Гардероб тоже поменяй, такое носить нельзя.

Георгий озадаченно оглядел себя: штаны, рубашка, куртка-ветровка, что ж еще?

Но он покорно поплелся за Любой, подхватив по пути рюкзак.

– Вы ничего не делаете!

Реутов слышит крик женщины, спускаясь по лестнице. Конечно, никто не приходит в полицию, когда счастлив, но все-таки подобный крик – нечто из ряда вон.

– Женщина, я вас сейчас в клетку посажу, если не прекратите хулиганить!

Реутов ускорил шаги. Его подчиненные знали, что он не терпит грубости по отношению к посетителям или задержанным.