Удержаться на краю

А само по себе присутствие в квартире животных – привитых, чистых, дружелюбных – не является антисанитарией.

Старшая присела за стол, где пил чай Женька:

Женька покосился на нее и промолчал.

– Мальчик не разговаривает? Запуган?

Реутов мысленно выругался.

– Мальчик приучен не разговаривать с посторонними. – Реутов открыл крышки кастрюль. – Еда имеется, и в холодильнике достаточно продуктов.

– Я хочу поговорить с ребенком. – Проверяющая покосилась на Бруно. – Уберите собаку.

– Это мой дом. И собака будет там, где я сочту нужным. – Любин голос звучит так холодно, что, кажется, сейчас все вокруг покроется льдом. – Вы ног никогда не вытираете, когда приходите в чужой дом? А от ваших пальцев на столешнице пятна, здесь после вас дезинфекцию производить придется.

Тетки оглянулись – и правда, на светлом полу видны грязные следы. А Реутов стоит без обуви – он снял ботинки у порога.

– На улице лужи… и вообще это не имеет значения.

Они обе уже понимают, что делать им в этом доме совершенно нечего – стерильная чистота, вполне благополучный, не изможденный ребенок, на котором нет ни синяков, ни ссадин, это отлично видно, потому что одет он в маечку – в квартире очень тепло. Но сдаваться они не намерены. Должно что-то быть, не зря же они здесь. И собака такая огромная, а это определенно опасно.

Бруно понимает, что поводок на него надет не ради прогулки. И люди, которые пришли в дом, – не друзья… ну, кроме того, что рядом с его человеком. И на них надо бы зарычать, но он вдруг понимает, что сейчас защитить Стаю может, лишь ничего не делая.

Он застыл, и только Декстер, сидящий на подоконнике, бьет хвостом, а рука, сжимающая поводок, побелела от напряжения.

– Скажите мальчику, чтоб он отвечал на вопросы.

– Мама, они мне не нравятся. – Женька исподлобья уставился на непрошеных гостей. – Я пойду мультики смотреть.

– Просто скажи мне, тебя бьют?

Женька непонимающе уставился на тетку.

Женька пытается соединить в голове два понятия – «бьет» и «мама», и все это никак не связывается у него. Он смотрит на Реутова, а тот только руками разводит – ну, дура же, просто ответь ей, и все.

– Нет, меня никто не бьет. – Женька вдруг смотрит на пол. – Вы натоптали, а мама убирает! Как некрасиво! Вы разве не знаете, что нужно в доме обувь снимать?

Женька возмущенно засопел и слез с табурета, всем своим видом показывая, что аудиенция закончена.

Люба отпустила поводок, и собака послушно двинулась за Женькой, через секунду и кот, спрыгнув на пол, продефилировал вслед за приятелями, брезгливо обходя грязные следы на полу.

Все-таки внешний мир – неподходящее место для кота, и Вселенная, несмотря на все его усилия украсить ее собой, пока несовершенна.

– Милка, успокойся, с твоими зверями все пучком.