Удержаться на краю

Кто-то там был – он слышал шаги, работало радио, – но дверь не открывалась.

– Она глухая как пень.

Реутов вздрогнул – кто-то застал его врасплох. Обернувшись, он увидел дамочку лет тридцати – она стоит на площадке между лестничными блоками, одета в халат. Видимо, заметила его, когда он входил, и прислушивалась.

– Бабка там живет, глухая совершенно. Снимет слуховой аппарат – и стучи хоть лопни, не откроет. – Барышня заинтересованно пригляделась к Реутову. – А вы…

– А, ясно. – Плотнее запахнув халат, незнакомка поднялась по лестнице и забарабанила кулаками по двери: – Баба Аня!!!!

– Если она глухая, то смысла нет.

– Ну, если где-то рядом с дверью, то услышит. Она ж не полностью глухая.

Реутов пожал плечами – не понять ее: то совсем глухая бабка, то не совсем…

– Чего ты колотишься, я же не глухая.

Дверь открылась, в проеме возникла маленькая и совершенно седая старушка, наряженная в необъятный стеганный халат. В коротко стриженных волосах торчал гребень, губы накрашены помадой морковного цвета. Она поправила слуховой аппарат и сердито уставилась на непрошеных гостей.

– Баба Аня, к вам тут полиция.

– Вот и хорошо. – Старуха говорит громко и раздельно, как многие плохо слышащие люди. – Заходи, не стой, красавчик.

Реутов шагнул за порог и оказался в просторной прихожей, а старуха прытко хлопнула дверью перед носом у любопытной девицы.

– Нечего тут шастать, ишь, повадилась – всюду ей надо влезть…

Время в этой квартире остановилось. Мебель середины прошлого века, казенного вида часы с маятником на стене, вездесущие оленьи рога над вешалкой, зеленые вытертые дорожки на полу. Нигде ни пылинки, в комнатах абсолютно чистые полированные поверхности шкафов, белоснежные шторы на окнах.

– Проходи, присаживайся. – Старуха кивнула в сторону кресел, стоящих у круглого столика. – Чаю выпьешь?

– Нет, спасибо. – Реутов тоже говорит громко и отчетливо. – Я хотел задать вам несколько вопросов.

– Не кричи, я не глухая. – Старуха засмеялась. – Хотя, по правде говоря, без этой штуки в ушах я глухая как пень. Но знаешь, тут такие соседи, что проще ничего не слышать, чем прислушиваться.

– Вы покойную Надежду имеете в виду?

– И ее туда же. – Она презрительно поджала губы. – Как зовут тебя?

– А я – Анна Витальевна. – Старуха плотнее запахнула халат. – Да, пьянчужка тут такие концерты закатывала, что хоть святых выноси! Но, по правде говоря, Надежда была девка с придурью, с такой-то и спросу никакого нет. Когда человек не в себе, что с него взять? Не сожгла дом и не убила никого, вот и ладно.