На тропе Луны

Носом ткнулся в затылок женщины (для этого ему пришлось слегка опустить морду), мол, дай пройти. Он тоже окинул лабораторию взглядом и горестно взвыл.

Женщина тут же впечатала крепкий кулак ему в бок.

– А ну, возьми себя в лапы! И обернись уже, бестолковый ты мальчишка.

Зверь послушно замолчал и нырнул головой вперед. Как в сказке, «грянулся оземь» и на ноги поднялся высоким и худым, совсем молодым человеком в темной рубахе. Давно немытые каштановые волосы упали ему на плечи.

– Алессандра, это все из-за меня? – простонал он.

«Это все» разместилось по периметру лаборатории в огромных стеклянных сосудах вроде пробирок-переростков. В желтоватой жидкости плавали опутанные трубками дети, по одному на каждый сосуд, всего полтора десятка. Некоторые выглядели вполне человеческими детенышами, некоторые – волчатами, правда, крупными, высотой с ребенка. Некоторых явно поймали в момент превращения. Они казались спящими, но самый старший мальчик, почти подросток, широко раскрытыми глазами смотрел сквозь желтизну раствора прямо перед собой.

– Не льсти себе, – фыркнула Алессандра, – не все. Ты всего лишь проболтался, где находится волчья школа. А потом – где Охотничье братство разместило лабораторию…

Дирке завыл, даже не превращаясь в волка.

– Это же Иммари, ритуал извлечения бессмертия. Только… какими-то местными средствами. Техническими, да? Они уже умерли? – спросил он, указывая на хитрое оборудование, в основном металлические трубки и провода в разноцветной оплетке. Они все тянулись под потолок, куполом сходились в одной точке и исчезали словно в пустоте. Вернее, непосвященному могло показаться, что в пустоте. И Дирке, и Алессандра знали, что тут дело в четвертом измерении самого потолка.

Алессандра, закусив губу, всматривалась в лица детенышей.

– Не уверена, – сказала она, – но это только вопрос времени.

– Тут пятнадцать детенышей! Если они погибнут, ты представляешь, какого размера омертвение охватит часть Однолунной Земли?

Алессандра со свистом втянула в себя воздух.

– Раньше надо было думать! – рявкнула она. – Полтора века прожил, а все еще щенок щенком! Значит, так… я попробую остановить в них все процессы, посмотрю, кого еще можно спасти…

– Ты умеешь останавливать время?

– Никто не умеет останавливать время, неуч! Время будет идти точно так же, но изменения в их телах остановятся. Понимаешь?

Дирке кивнул.

– Изменения прекращаются только в… мертвых телах, – пробормотал он.

– Да. Для всего мира они будут мертвы в трех измерениях. Может, оно и к лучшему…

Он отшатнулся:

– Но это значит, что…

– Омертвение, скорее всего, все равно поглотит часть этого леса. Но хоть какой-то шанс. – И она вскинула руку, словно приветствуя кого-то вдали.