На тропе Луны

Ликантроп легко отобрал у него смартфон и перебросил Марку. Тот одним движением когтя (не втягиваются или сейчас выпустил?) вскрыл корпус. Кроме положенных платы-батареек там было кое-что еще.

– Зрак?! – воскликнула Ангелия.

– Сувенир, – сквозь стиснутые зубы со злостью прошипел ликантроп. – Арно умеет. Не хуже зраков. Трилунских.

Арноха вдруг всхлипнул, с угла рта потекла капля слюны. Кира, прищурив глаз, всмотрелся в воспитанника, и лицо его исказилось странной гримасой – смесь жалости, отвращения и злости. Он коротко и резко отвесил мальчишке оплеуху. Увесистую. Арно мотнул головой.

– Проклятье! – рубанул ликантроп. – Уродует пацана.

– Удивительно, но тут я с тобой согласна, – холодно отозвалась бабушка.

И вдруг легко повела в воздухе рукой. Снова знак какой-то? В воздухе словно свежий, прохладный мини-вихрь закружился, метнулся к Арно. Тот глубоко вдохнул и, похоже, пришел в норму.

– Я так больше не хочу, – сквозь стиснутые зубы выдавил он и снова стал похожим на того пацана, который в «Блинах-оладушках» говорил Митьке: «Врезать я тебе и сам могу», а потом показывал трюки с четвертым измерением.

– Надеюсь, больше не придется, – зло сказал Марк. – Ангелия, забери эту мерзость. Ты же сумеешь ее уничтожить?

– Пожалуй, да. – Бабушка осторожно взяла шарик двумя пальцами. – Ты, Арнольд, перебьешься пока без телефона. А ты, Гедеминас, смотри на все это внимательно и мотай на ус! Так бывает, когда ты мнишь себя слишком умным и могущественным. Поэтому прекрати мечтать о том, как ты сбежишь и спасешь свою подругу в одиночку. Ты меня понял?

– А чего я? Я – ничего…

– Ничего это пустое место, внук. Все твои планы… Не то чтобы они у тебя на лбу написаны… Просто я тебя не зря с пеленок знаю, уж как-нибудь догадаюсь, о чем ты размечтался. Вечером мы уходим в Трилунье и из Третьего города луны отправляемся во Второй. И ты, черт возьми, – бабушка опять начала сердиться, – выдержишь две-три недели учебы…

– Какой еще учебы, ба?

– Не прикидывайся дурачком! Думаешь, я не знаю, как ты в комнату Арнольда попал? Вот и будешь учиться использовать свою четырехмерность, как всякий нормальный детеныш, если хочешь выжить. И Карину свою спасти.

Лицу стало жарко, будто это его, а не Арноху Кира приложил.

– Она не моя, – буркнул Митька.

– Ну конечно, не твоя, я так и думала, – фыркнула бабушка. – Сейчас при всех дай честное слово, что три недели не высунешься из нашего трилунского дома без разрешения. А я дам честное слово, что в ближайшие три недели Карине ничего не грозит.

– Откуда ты знаешь?

– Годы у-че-бы, Гедеминас.

– Почему мне кажется, что «честное слово» бабушка из тебя так и не выдавила? – поинтересовался Арноха, когда их выставили из столовой со строгим наказом не выходить из дома.