На тропе Луны

К счастью, ящик помеченный «Обл – Обо», тоже оказался невысоко. Бумаг в нем оказалось не то чтобы много, но еще меньше было времени на раздумья. Руки тряслись, она схватила столько, сколько сумела сцапать за один раз, и пружиной взлетела на подоконник. Только бы Митька догадался, где ее теперь ловить, за сломанный карниз-то вообще никак не ухватишься…

Бегущий ввалился в двери как раз, когда она встала ногами на фрамугу. Ногой влегкую отшвырнул архивные шкафы, попавшиеся на дороге.

– Митька-а-а, я тут!!!

– Стоять, я сказал!

Последнее, что она почувствовала, были чьи-то пальцы, вцепившиеся в ее кеды… и пустота под ее собственными руками. И звон разбитого стекла, в которое она заехала пяткой, вырываясь. И треск рвущейся ткани, и острая боль в лодыжке. И ужас падения, и дикая боль в затылке. И еще… а не многовато ли для последнего мига?

Карина открыла глаза, и в ту же секунду ее снова с ужасной силой рванули вверх за косу. Она заорала от боли и страха, замахала руками и поняла, что за ногу ее больше не держат. Перед глазами мелькнуло ночное небо, а потом она просто кулем рухнула на крышу, продолжая позорно завывать от пережитого ужаса.

– Совсем больная?! – заорал Митька, выпуская ее косу. Карина не отвечала, лежа носом в крышу и не рискуя даже пошевелиться. Митька навис над ней, сжав кулаки. – Слезем, сам тебя прибью, дура ненормальная.

Ну и пусть дура, зато, кажется, живая… Из глаз Карины что-то полилось. И из носа тоже. Она тихонько села, пытаясь понять, на месте ли волосы или хотя бы голова. Голова была на месте и почти в порядке, чего не скажешь обо всем остальном – левая штанина джинсов оказалась разорвана от колена до низа. Теперь Ларисиного ворчания не оберешься, наплевать, что одежка сама от старости помирала. Перчатки разодрала, пальцы тоже… Еще ногу порезала, больно, да и кеды кровью измазала. Но главное… По всей темной крыше валялись разлетевшиеся листки, которые она не глядя цапнула из ящика «Обл – Обо».

– Мить, надо их собрать…

– Надо валить отсюда. – Митька шмыгнул носом. Вот номер, сам реветь собрался, что ли? – Кто там тебя за ноги хватал? Сейчас вылезет, и нам конец.

Ну конечно, зря, что ли, она едва не убилась? Карина встала и, глотая слезы, принялась собирать листки. Митька, все еще сопя и злясь, отлепил последний клок бумаги от антенны.

«Почему за нами никто не погнался?» – думала Карина, с трудом выбираясь на пожарную лестницу, ведущую на балкон третьего этажа. Порезанная нога болела, но уже как-то не всерьез. Хоть что-то хорошее за сегодня.

– Что за бред вообще? – ворчал тем временем Митька. – Там же годами никого не было, по пылюге понятно. И вдруг – на тебе. Полгорода собралось затусить. Послушай, а если это был твой, как его… DeepShadow? Или он кого-то еще в архив направил? За тобой.