Трое на каникулах

А потом еще раз оглядел нас и недоверчиво переспросил: – Вы уверены, что хотите остаться? Обратного пути уже не будет.

Мы дружно ему отсалютовали.

– Один раз живем, господин маг, – лихо подмигнула ему Ланка.

– Без нас вам точно не справиться, – пожала плечами я.

– А я вообще ни при чем, – с душераздирающим вздохом признался Ник. – Коварный дядька, лелея не менее коварные и далеко идущие планы, намертво приковал меня к этим несносным пигалицам, так что мне просто деваться некуда. Куда они, туда и я.

Мы с Ланкой недобро на него покосились.

– Что? – притворно удивился этот наглец. – Разве я в чем-то соврал?

Проходящий в этот момент мимо нэл Торо бросил на нас беспокойно-сочувствующий взгляд, в котором, впрочем, светилась и толика благодарности. Кажется, старик до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке от мысли, что покидает родной город вот так, поджав хвост и не найдя в себе храбрости лицом к лицу столкнуться с ордами нежити. Лицо у него выглядело расстроенным. У Милы, которая шла чуть дальше, и вовсе глаза были на мокром месте. Сидящая у нее на руках Манюшка тоже хлюпала носом. Да и вообще, момент вышел почти торжественным, поэтому дубасить несносного мага у всех на виду было несолидно.

Пришлось нам с Ланкой сделать невозмутимые лица и шепотом пообещать некстати развеселившемуся Нику, что страшная месть его не минует. Он в ответ показал нам язык и этим сбил весь настрой, едва не превратив прощание с горожанами в балаган.

Когда же храм опустел, а колонна выживших споро двинулась прочь в сопровождении пяти тяжело груженных телег, меня вдруг посетило необъяснимое чувство правильности принятого нами решения. В котором не нашлось места ни для обиды на бегущих из Рино горожан, ни для возмущения черствостью главы города.

Как представитель светской власти, он поступил абсолютно верно, потому что спасал в первую очередь наиболее ценный для империи ресурс – людей. Тогда как бороться с нежитью должны были не простые стражники, а представители магического сообщества. То есть мы. Более того, нас и отговаривать-то никто не осмелился: в военное время власть обычных, пусть даже очень высокопоставленных чиновников на магов, ведьмаков и колдунов не распространялась, поэтому мы, даже будучи студентами, вольны были принимать решения самостоятельно. И оспорить их правильность мог только специальный трибунал, под решения которого мы, как студенты, тоже не подпадали.

Единственное, пожалуй, о чем я сожалела, – это то, что мы так и не поквитались с Радисом. Тощий поганец, когда уходил, окатил нас напоследок таким торжествующе-презрительным взглядом, что, честное слово, мне захотелось кинуть в него что-нибудь тяжелое.

Вот гаденыш… И ведь выжил. Спрятался. Уцелел.