На то и волки – 2

Только теперь, выполнив все необходимые формальности, подошел и крепко тряхнул Довнару руку:

— Ну, здорово, кэп. Как Варшава?

— Скука, — кратко проинформировал Довнар. — Я так понимаю, судя по твоим манипуляциям, у нас опять веселуха с половецкими плясками?

— Телепат ты мой водоплавающий… — фыркнул Данил, достал загадочную монету и вручил старому другу:"

"— Напряги-ка пресловутое нумизматическое чутье и определи мне этот гривенник… — Повернулся к Паше:

— Веру ты куда определил?

— Сидит в комнате отдыха. Странное у нее состояньице, знаешь ли, — не вполне укладывается в однозначное понятие «убитая горем вдова»…

— Ага, и ты заметил, сокол? — осклабился Данил. — Вот что, первым делом дай знать «кротам», что я у них в скором времени буду, а потом покопайся в аптечке и выпои Верочке в стакане воды, подсунутом заботливой рукой… так, что-нибудь не особенно сильное, но малость подавляющее и снимающее тормоза… На твое усмотрение.

— Понял, — кратко ответствовал Паша и достал аптечку, где в самых обычных пузырьках и стеклянных трубочках хранились не самые обычные снадобья, ничуть не соответствовавшие надписям.

— Нет, с «кротами» свяжись сначала… — решительно сказал Данил.

Налил себе минералки — горло, оказывается, успело пересохнуть — и нетерпеливо уставился на изучавшего монету Довнара.

Капитан Ежи Довнар, младше Данила десятью годами, был в некотором роде личностью исторической. Был он прапраправнуком поляка, сосланного в Шантарск за какое-то из многочисленных восстаний (поляков отчего-то некогда принято было ссылать главным образом в Шантарскую губернию, где они из-за хронической нехватки грамотных великороссов частенько выходили в чиновники, а один сто тридцать лет назад даже положил в оной губернии начало пивоварению, основав первый в Восточной Сибири пивной завод). Дедушка и отец Довнара (до тридцати одного года значившиеся во всех документах не Ежи, а Георгием) стали речниками, а Жора, пренебрегая пресной водой, поступил в питерскую (тогда еще, пардон, ленинградскую) Дзержинку и к своему тридцать первому году был уже капитаном второго ранга, имея под командой эсминец с классическим имечком «Стерегущий».

Блестящую карьеру кавторанга, весельчака, бабника и стойкого консерватора сломал ГКЧП, представления о том не имея. Роковое кое для кого восемнадцатое августа девяносто первого года застало эсминец на рейде знаменитого черноморского города, не самого большого, но и не самого маленького, куда Довнар пришел, эскортируя явившийся с дружественным визитом учебный парусник военного флота одной латиноамериканской страны.