На пороге Тьмы

Федька подъехал через час с небольшим к самому шлагбауму, бибикнул. Перед тем, как выходить, я на всякий случай осмотрел ангар, и лишь потом разрешил Насте меня проводить. После того, как она страстно поцеловала меня в свете фар, явно специально для Федьки, я тихо ей шепнул, дух переведя:

– Бегом в караулку, темно еще!

– Хорошо, – лишь кивнула она и похлопала по висящему автомату. – Я тоже барышня не кисейная, не беспокойся.

Калитка с грохотом закрылась за мной, а я вскарабкался в высокую кабину «Опеля».

– Доброе утро, мля, – сказал зевающий Федька. – Ругаться хотел всякими словами, но сейчас глянул – и не стал. Сам бы того… не пошел бы в общагу, в общем. Как оно?

Кивнул он при этом на ангар, явно ожидая подробностей, но я пропустил вопрос мимо ушей и лишь спросил:

– Ну что, в Порфирьевск?

– В Порфирьевск, хули нам, красивым, – хмыкнул Федька, разворачиваясь задним ходом. – Трос есть, домкрат есть, у тебя боекомплект полный?

– Полный.

– Надо бы вообще двойной или тройной возить, мало ли оно что.

– А я двойной и взял вчера, мне там сразу на зарплату нагрузили.

– Это правильно, это одобряю, – кивнул Федька, вглядываясь в дорогу, по которой метались пятна света из фар.

Улицы города были совершенно пустынны, лишь фонари над парадными светились. Даже за окнами мало где свет пробивался, все пока спали. КПП выросла как-то неожиданно перед нами, ворота накопителя распахнулись, пропуская нас в безопасность досмотровой площадки. К машине подошел заспанный сержант в сопровождении двух солдат, с крыши, из-за колючего ограждения, на нас развернулся «максим» на треноге.

– Куда в такую рань? – мрачно спросил служивый.

– Мародерствовать, куда еще, – усмехнулся Федька. – В Митино планируем.

– Опять к Тьме несет, – пробормотал тот, забираясь на заднее колесо и заглядывая в кузов. – В ящике что?

– Инструмент, запчасти.

– Открой.

Солдат, стоявший справа, постучал по двери кабины, и когда я ее открыл, быстро заглянул под сиденья, после чего сам захлопнул дверцу. К Федьке тоже претензий не возникло.

– Давай, только на окраинах не зависай, по-швыдкому проскакивай, – сказал сержант, знаком подавая команду открыть вторые ворота.

– Давай, спокойной смены, – ответил Федька и рванул грузовик с места.

Замелькала в лучах уже привычная разруха, лужи разбрызгивались колесами и брызги летели на стекло, расплываясь в россыпь искр, и тогда включались шипящие пневматические щетки, сначала размазывая это все в мутную пленку, но потом все же прочищая поле зрения."

"– Ничего, ничего, за окраину выскочим, и поедем спокойно, медленно, с песнями, – сказал Федька, напряженно крутящий баранку.

Один раз что-то крупное и темное метнулось в свете фар, но не на нас, а наоборот, наутек, а больше никаких приключений не случилось.