На пороге Тьмы

Шестеро из восьми с облегчением поднялись, отдали на подпись профессору листочки с работы – а так бы и не пришли, небось – да и вышли из аудитории. Остались двое, сисадмин Кирилл, да я, грешный.

– А вам, как я понимаю, интересно, – сказал Милославский, жестом предлагая присаживаться поближе.

– Именно так, Валерий Львович, – сказал сисадмин, присаживаясь и зябко кутаясь в овчинную куртку.

В аудитории и вправду был не Ташкент, эдак градусов десять, ну, чуть больше, может быть.

– Вы на работе уже? – спросил его профессор.

– На работе, электриком устроили на ТЭЦ.

– Интересно?

– Смеетесь? – усмехнулся Кирилл. – Но работа как работа, и даже зарплата неплохая, как я понял. Общежитие дали, опять же, в комнате всего двое.

– А чем бы хотелось?

– Ну… – чуть растерялся парень. – Хотелось бы чем-то таким… ну… я ведь в новом мире, тут столько всего.

– Изучать?

– Примерно.

– А навыки?

– Я физтех оканчивал, собственно говоря, в сисадмины, сами понимаете, в силу экономических причин попал, а так в науке мечтал остаться."

"– Вот как, – поднял одну бровь Милославский, явно задумавшись. – Вы вот что… сегодня работаете?

– Разумеется, до шести.

– Вот после работы к нам зайдите, я вахту предупрежу. Это в здании напротив, вон там, – он указал рукой на НКВД. – В левое крыло, научный отдел. Там и поговорим. У нас сразу работу менять не принято, но для перспективного сотрудника могут сделать исключение, походатайствую. Если вы и вправду перспективны.

– А критерии? – насторожился Кирилл.

– Простые: базовые знания и желание работать двадцать четыре часа в сутки. Увлеченных людей ищу, не отбывающих повинность. Советский стиль младшего научного за сто двадцать в месяц у меня не поощряется. Подходит?

– Вполне.

– Вот и договорились.

Милославский обернулся ко мне, спросил:

– Владимир, если не ошибаюсь? А вас что задержало? Чем могу?

– Да у меня вопросы все больше о смысле жизни и устройстве мироздания, – засмеялся я. – Есть теория, что это вообще такое, этот самый Отстойник?

– Есть, как не быть. Сколько ученых, столько и теорий. А если на базаре поспрашивать, то их еще будет множество. Теория в наших краях как дырка в заднице – у каждого одна есть.

– И все же?

Милославский поднялся, подошел к доске и мелом начертил две длинные параллельные прямые.

– Я вам свою собственную излагаю, так что прошу принимать во внимание, – он задумчиво почесал в бороде. – Представьте, что это ручей. Или река. Река времени. Текущая из неизвестным нам истоков и утекающая в неизвестные моря. Мы видим только тот ее участок, который в силе обозреть с бережка или максимум – с холмика. Мы не знаем, через какие места течет она в верхнем в своем течении и нижнем, начинается ли она и заканчивается, или бесконечна.