Единственная женщина на свете

Сразу за поселком река, мост отсутствовал, поселок оказался конечной точкой маршрута, может, по этой причине за дорогой здесь особо не следили, решив, что и так хороша. Сплошные рытвины, кое-как засыпанные щебенкой. Нас то и дело подбрасывало на очередной колдобине, и это направило мысли Эммы Григорьевны с собственных горестей на проблемы государственные. Она начала сетовать на бесхозяйственность и никчемность местных властей.

Наконец показался поселок. Ольга жила в двухэтажном панельном доме, который с пятью точно такими же собратьями стоял вдоль дороги. Возле первого подъезда собрались соседи. Заметив нашу машину, дружно замолчали, хотя до этого разговор шел оживленный. Я помогла Эмме Григорьевне выйти, при виде импровизированной демонстрации у подъезда она разрыдалась.

– Горе-то какое, – послышалось со всех сторон, толпа расступилась, пропуская нас.

Дверь в квартиру была приоткрыта, я слышала женские голоса, сливающиеся в ровный гул. В просторную комнату набилось человек десять, должно быть, соседки, в кресле возле телевизора сидела Ксения Григорьевна, разглаживая на коленях юбку с таким сосредоточенным видом, как будто это было делом всей ее жизни. Возле ее ног примостилась Света, что-то конструируя из разноцветных кубиков. Оглядев собравшихся, Эмма Григорьевна произнесла сурово:

– Дайте побыть с сестрой.

Тетки неохотно поднялись и друг за другом покинули комнату. Эмма Григорьевна подошла к сестре, та неловко приподнялась и сказала:"

"– Жить не хочу, хоть руки на себя накладывай.

– Ты что, спятила? – прикрикнула Эмма Григорьевна. – Тебе о внучке думать надо. Надеюсь, у тебя хватило ума не пугать ребенка?

Ксения Григорьевна сестру побаивалась, вот и сейчас она торопливо вытерла слезы и сказала:

– Светочка, кровиночка моя… ничего я ей не сказала. Но ведь как-то надо… ведь…

– Нельзя травмировать ребенка. Отправим ее к Розе в город, а потом… что-нибудь придумаем.

– Что придумаешь, когда соседи все равно скажут…

– Будете жить у меня.

Вряд ли это сестру обрадовало. Пока они препирались, я присела рядом со Светой и сказала:

– Привет.

Девочка повернулась, и от ее взгляда мне вдруг стало не по себе. Она поднялась и обняла меня, шепнув:

– Здравствуй, Феня. Почему все плачут?

– Я еще сама не знаю.

– А моя мама где?

– Уехала ненадолго, – малодушно ответила я. – Ты что собираешь? Хочешь, помогу тебе?

– Лучше включи мне мультики.

Она открыла тумбочку, где лежали диски, и мы принялись их перебирать.

Эмма Григорьевна с сестрой отправились в кухню. Девочка переместилась на диван, теперь ее интересовали только любимые мультяшки. Убедившись в этом, я присоединилась к сестрам. Они сидели за столом напротив друг друга.