На страже чести

В результате, стороны пришли к соглашению о двухнедельной отсрочке публикации материала, что позволит Блэр и ее службе безопасности вернуться в США к тому моменту когда известие выйдет в свет.

– Господи, – вздохнула Блэр. Придание огласке ее личной жизни было для нее невероятно трудным решением, тем более имея в виду, что она избегала этого всю свою сознательную жизнь. Если бы она не полюбила Кэм, то скорее всего ей бы никогда не захотелось сделать это, – Это не очень хорошие новости.

– Прости, детка, – Кэм откинулась на кровать, прислонившись к изголовью, все еще держа Блэр в своих объятиях, – Мы должны вернуться в Командный центр, чтобы Мак ввел меня в курс дела. Я должна знать к чему всё это приведет.

– Нам ведь не придётся сократить поездку?

– Черт, Кэм! Я не позволю общественному мнению диктовать мне мою жизнь, – Блэр вскочила с постели и, не обращая внимания на свою наготу, стала яростно наматывать круги по маленькой комнате.

– Блэр, тихо сказала Кэм. Когда любимая её не услышала, она повторила, немного громче, – Блэр.

Блэр остановилась у подножья кровати, чтобы окинуть Кэм стальным взглядом, затем продолжила мерить шагами десять футов между дверью и окном.

– Я не волнуюсь об общественном мнении, – продолжила Кэм ровным голосом, оставшись лежать на кровати с простыней, обернутой вокруг её талии, – У нас недостаточно людей для сдерживания и контроля толпы, но я могу запросить поддержку у французской стороны, если это будет необходимо.

– Я знаю этот тон, Робертс, – резко сказала Блэр, развернувшись к Кэм с руками, опертыми о бедра и сверкнув глазами, – Ты включила свой командный голос, а это значит, что моей девушки больше здесь нет, ненавижу когда ты делаешь так.

– Я знаю, – Кэм отбросила простыню в сторону, поднялась с кровати и занялась поиском своих штанов, во второй раз за это утро. Натянув их, она сунула руки в карманы, прислонившись бедром к маленькому ночному столику, позволяя Блэр продолжать расхаживать по комнате, – В последние пять лет в Европе наблюдается всплеск активности Правого мышления и Франция является одним из его центров.

– Думаешь кто-то соберется стрелять в меня, потому что я лесбиянка?

Каждый день и каждую минуту, Кэм жила с осознанием того, что кто-то, где-то может попытаться причинить вред её любимой женщине, по причинам, непонятным любому здравомыслящему человеку. Но убийцы не были здравомыслящими, а фанатикам нужен лишь малейший повод для совершения актов терроризма, – Я думаю, что такая вероятность есть. И это означает, что я должна не допустить нашу уязвимость в свете новых событий. Это часть моей работы.

Блэр подошла к столу и взяла телефон Кэмерон.

Кэм вопросительно взглянула на нее.