На страже чести

Усевшись,

она закинула одну ногу на подушки, и просунула руку под спину Блэр. Босыми ногами она скользнула под одеяло, лежащее у любимой на коленях, – Ты уже закончила все работы для показа?

– Ммм, – рассеянно ответила Блэр, листая страницы ее альбома, – Возможно еще не закончила одну…или две…в зависимости от того как долго мы останемся здесь. Но даже без них все должно быть в порядке, – Она встретилась глазами с Кэм, – Что ты думаешь о том, если я попрошу тебя расстегнуть рубашку?

– Ладно, – медленно ответила Кэм, ее голос стал низким. Двигая лишь одной рукой, она расстегнула пуговицы и позволила рубашке открыть ее грудь, – Так достаточно?

Они молчали, а рука Блэр уверенно двигалась, оставляя на поверхности бумаги быстрые штрихи, ее голубые глаза потемнели, бегая вперед назад от ее любимой к ее творчеству.

– Поверни левое плечо немного, чтобы грудь было видно, – не глядя, попросила Блэр.

Снова двигаясь осторожно, Кэм одним движением скинула рубашку с плеча так, что ее грудь оголилась. В комнате было тепло, но ее сосок напрягся, не от прикосновения воздуха к нему, а от взгляда Блэр, скользившего по ее коже. В детстве она позировала в классах, когда ее мать преподавала искусство изображения обнаженных моделей. Став старше, она также позировала обнаженной. В результате, она сама научилась любить человеческое тело не как сексуальный объект, а в чисто эстетическом ракурсе.

Она знала, что позировать для Блэр будет совсем по-другому, но не ожидала, что настолько.

Понимая, что Блэр смотрела на нее сейчас только в контексте света и тени, текстуры и линий, углов и кривых, ее взгляд всё равно будоражил Кэмерон. Пульс Кэм ускорился, кожа стала покалывать, и

вопреки ее воле, возбуждение разливалось внизу ее живота. Ей пришлось приложить усилия даже к тому, чтобы ее дыхание не сбилось.

– Не тяжело? – Пробормотала Блэр, глядя в блокнот на эскиз и перелистывая страницу.

– Ты можешь снять свои боксеры и занять ту же позу?

– Конечно, – хрипло ответила Кэм.

Блэр казалось, не заметила, как сменила карандаш на уголь. Склонив голову, она без усилий зарисовывала изгиб груди Кэм, продолжая его длинной линией ее руки, легко бросая на бумагу углы и контуры ее профиля. Затем она подняла голову, – Теперь рубашку.

Не говоря ни слова, Кэм повиновалась.

Готовясь сделать новый набросок, Блэр позволила себе провести взглядом вниз от лица Кэм, по ее шее, груди и прочертить линию вниз по ее животу. Одна ее худая нога углом была направлена к краю дивана, другая – согнута в колене и вытянута вдоль дивана к Блэр. В треугольник между бедер падала небольшая тень.

– Я рисовала обнаженных женщин и раньше, – спокойно отметила Блэр, возвращая взгляд к лицу Кэм.