На стороне бога

 — Посмотрите, где находится убийца!

Вейдеманис и Алтынбай поспешили наверх. Дронго наклонился к умирающему.

Тот задыхался. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять тяжесть ранения.

Даже если бы рядом были врачи, они бы ничего не смогли сделать — с такими ранениями нельзя выжить. Все внутренности несчастного были разворочены прямым попаданием картечи в живот.

— Врач нужен, — горько сказал Усманов.

— Какой врач! — возразил подошедший Погорельский. Он видел, как мучается Шарай. — Здесь уже священник нужен, — пробормотал режиссер.

Дронго отвернулся, чтобы не смотреть в лицо умирающему. Шарай поднял руку, чтобы коснуться Усманова, но рука внезапно упала, и Олег откинул голову.

— Он умер, — трагическим голосом прокомментировал Усманов. — Какой-то негодяй убил его.

Рахман-ака наклонился и закрыл глаза умершему, затем он взглянул на Дронго и спросил:

— Теперь вы его уже не подозреваете? Или вам кажется, что он сам себя застрелил?

— Не кажется, — угрюмо ответил Дронго, взглянув на убитого. Он отошел к входной двери, пока Рахман-ака, наклонившись к убитому, читал молитву.

Наверху показались мужчины. Кроме Вейдеманиса и Алтынбая, там стояли Сергей Буянов и Отари Квачадзе.

— Что у вас? — крикнул Дронго.

— Никого нет! — закричал в ответ Вейдеманис.

— А где Мамука? — спросил Усманов.

— Он в комнате убитой, — ответил Отари. — Я сидел рядом с ним, когда прогремел выстрел.

— А где были вы, Сергей? — спросил Дронго.

— Рядом с Наташей Толдиной, как вы мне и поручили.

— Посмотрите на веранде! — приказал Дронго. — И проверьте все окна.

Вейдеманис поспешил выполнять указание друга. Через несколько секунд он крикнул сверху:

— Может быть, это Гасан убивает наших людей? — спросил Усманов. Он был явно не в себе.

Дронго, перескакивая через несколько ступенек, поднялся по лестнице на второй этаж. В коридоре, кроме Вейдеманиса, никого не было. Он открыл дверь в первую спальню. У тела погибшей супруги сидел Мамука. Дронго невольно вздрогнул. У несчастного за два часа поседели волосы. Дронго закрыл дверь, ничего не спросив. Во второй комнате он увидел, как Людмила кладет влажный платок на голову стонавшему повару.

— Как он? — спросил Дронго.

— Плохо, — ответила она, — он приходит в себя. Боль дает о себе знать.

— Может быть, дать ему еще виски? — предложил Дронго.

Людмила взглянула на него так, что он понял бессмысленность вопроса.

— У них осталось двое детей, — сказала она с болью.

— До утра уже не очень долго, — пробормотал Дронго, не зная, что говорят в таких случаях. При столкновении с подобными человеческими трагедиями он всегда немного терялся. — Скоро начнет светать. И дождь, кажется, прекратился, — несколько растерянно добавил он.

Она ничего не ответила, и Дронго вышел из комнаты.