На стороне бога

И наконец, на стуле сидел Эдгар Вейдеманис.

— Как там себя чувствует Мамука? — спросил Эдгар.

— Плохо, — признался Дронго. — Отари остался рядом с ним, но ему очень плохо.

— Нам всем плохо, — тихо произнес Вейдеманис, — в такую ночь.

— Нужно было еще раз поискать вокруг дома, — вставил Олег Шарай. — Может быть, убийца все еще здесь.

— Какой убийца? — спросил Усманов. — Я думаю, что если убийца и был, то он давно уже сбежал.

— Никуда он не сбежал, — мрачно выдавил Алтынбай. — Вполне вероятно, что убийца находится среди нас.

— У тебя всегда самые мрачные предположения, — сказал на фарси Усманов.

— Я просто подхожу к любому вопросу рационально, — ответил также на фарси Алтынбай.

— Нужно достать все свечи, — предложил Вейдеманис. — Сейчас второй час ночи. Через несколько часов начнет светать, и нам они уже не понадобятся.

— Думаете, что завтра придет помощь? — уточнил Погорельский. — Мне кажется, что нас отрезало надолго. Может быть, мы просидим здесь еще одну ночь или даже несколько дней.

— Думаю, до этого не дойдет, — сказал Дронго. — Кажется, ветер уже не такой сильный. И дождь не напоминает тропический ливень. Думаю, что завтра к нам приедут люди.

— Надеюсь, — пробормотал Погорельский, — иначе было бы слишком глупо — остаться здесь еще на одну ночь и снова пережить все эти кошмары.

— Убийца не трогает мужчин, — сказал Алтынбай, — он охотится за женщинами. У нас осталось их только две. Надеюсь, что они под надежным присмотром.

— Людмила сейчас у Гасана, но затем пойдет в комнату, где сидит ее муж, — сообщил Дронго. — Он сможет обеспечить ее безопасность. А Наталья Толдина сидит с Буяновым.

— Вы им доверяете? — спросил Погорельский. — Ведь вполне возможно, что убийца — один из них.

— Сначала Мамука выдвигал свои версии, а теперь вы, — вздохнул Дронго.

— Я ведь не могу всю ночь дежурить около каждой женщины.

— Хочется верить, что больше ничего не случится, — согласился Погорельский, — хотя Сергей в ужасном состоянии. Ему, кажется, нравилась Катя.

Можете себе представить, как он переживает.

— Что? — не понял Погорельский. Он уже был сильно пьян и поэтому не выговаривал некоторые слова до конца. — Почему она мне должна была нравиться?

— Она вам не нравилась?

— А вам может понравиться женщина, которая дважды срывает съемки фильмов? И плюс еще эта турецкая история. Я ведь не хотел ее брать с собой, но меня Наташа уговорила. И вот видите, что случилось.

— Как вы думаете, почему именно ее убили?

— А разве маньяк выбирает, кого убивать? — удивился Погорельский. Он слабо икнул. Несмотря на свое состояние, он сохранял способность осмысленно рассуждать.

— Что вы теперь будете делать? Снова переснимать свой фильм?

— Не знаю, — зло ответил Погорельский, — и думать не хочу.