На стороне бога

 — Куда он пропал?

— Я здесь, — отозвался Олег, который сидел где-то в углу. — Нету там никакого бензина. И спирта нет. Водка есть, виски, коньяк, джин, но не много.

— Садитесь с нами, — раздалось из темноты. Дронго узнал голос Погорельского. Очевидно, одна из бутылок спиртного уже попала в руки режиссера.

— Давайте к нам, — позвал Мамука. Он сидел рядом с Погорельским, очевидно составив ему компанию. Горели только три свечи.

— А почему не зажгли остальные? — поинтересовался Дронго.

— Еще три отдали женщинам, а остальные припрятали на всякий случай, — прозвучал голос Усманова, но его самого не было видно.

Дронго вошел в бильярдную. Усманов сидел у камина. При свете огня камина был виден только его профиль.

— Я думал, что такой погоды здесь не бывает, — сказал он, поворачивая голову. — Хорошо, что Мехти успел разжечь камин.

— А где Сергей и Отари? — спросил Дронго.

— Наверху, — ответил Вейдеманис. Он сидел в кресле рядом с диваном, и его тоже не было видно в темноте.

— Эдгар, — спросил его Дронго, — кто отнес свечи женщинам?

— Я, — отозвался Вейдеманис. — Они в подавленном настроении. Ты представляешь, что они чувствуют? Буянов поднялся наверх, чтобы быть рядом с ними.

— Я тоже пойду туда, — сказал Дронго. — Нам для полного счастья не хватало только этой аварии. И движок нельзя включить.

— Мне пойти с вами? — спросил Алтынбай.

— Нет, — ответил Дронго. И в этот момент сверху раздался женский крик.

— Господи! — воскликнул Погорельский. — Неужели еще кого-то убили? — И он вдруг пьяно расхохотался. Это было так неожиданно, что его смех подействовал на всех гораздо сильнее, чем женский крик. Первыми к лестнице бросились Дронго и Вейдеманис. За ними уже спешили Алтынбай и Олег.

Спотыкаясь, они поднимались по лестнице и уже спешили по коридору, когда едва не столкнулись с Буяновым.

— Все в порядке! — крикнул Сергей. — Все нормально. Только у Наташи Толдиной сдают нервы. Ей почудилось, что Катя шевельнулась. Это просто молния осветила тело, а Толдина закричала. Я говорил ей, чтобы она там не сидела. Но она настаивала.

— Пусть крестится, когда ей кажется, — недовольно заметил Олег.

— Не нужно, — попросил Дронго, — ей и так плохо.

— Нам всем плохо, — сказал Шарай, — но мы же не кричим по пустякам. И все держат себя в руках.

— Особенно ваш руководитель, — заметил Дронго. — Он всегда такой уравновешенный?

— Всегда. Я его знаю шесть или семь лет. Он всегда спокойный, при любой ситуации. Я ему иногда даже завидую.

Дронго вошел в комнату, где горела свеча. Толдина взглянула на него и отвернулась. Вейдеманис, тяжело дыша, последовал за Дронго.

— Может, вам лучше здесь не оставаться? — спросил Эдгар.

— Я буду сидеть тут до утра, — упрямо сказала Толдина. — Это мой долг.