Танцы на стеклах

У одного из них под черным зонтом, который держит охранник, стоит и курит Сатьянов, лениво привалившись спиной к двери. Увидев нас, машет рукой в знак приветствия.

Водитель Соколова выбегает из машины, раскрывает для нас зонт. Демид забирает его, и мы прячемся под темным куполом, прижавшись друг к другу.

– Великолепная Агния, – с искренним мужским восхищением делает комплимент Александр Петрович. Прикасается губами к тыльной стороне моей ладони. – У вас дрожат пальцы, – не спешит отпускать мою руку. – Не бойтесь. Представление обещает быть интересным, а после я бы хотел пригласить вас с Демидом на обед. У меня есть отличное коллекционное вино, которое вам идеально подойдет.

– Спасибо, – улыбаюсь старому бандиту. – Давайте обсудим это позже.

– Конечно, – кивает он.

Достает телефон из кармана брюк, говорит по нему с минуту. Указывает нам на подъезжающий микроавтобус. Его дверь отъезжает в сторону. Из темного салона люди Сатьянова выталкивают под дождь две фигуры с мешками на головах. У меня внутри все леденеет и одновременно горит. Я слышу, или мне кажется, что слышу, ведь они еще далеко, как у Вики стучат зубы. Коленки грязные, ее тянут вперед, она всхлипывает и спотыкается. Я впиваюсь ногтями в ладонь Демида.

Даниил дергается, за что тут же получает грубый удар в спину. По инерции проходит несколько быстрых шагов вперед, тоже едва не упав. Его удерживают, ведут мимо нас.

Лишних свидетелей у этого представления нет. Демид лично позаботился об этом.

Сатьянов махнул нам головой, приглашая следовать за процессией. Дождь расходится. Теплые летние капли барабанят по зонту. Соколов придерживает меня за талию. На его руке остались красные следы от моих ногтей.

– Прости, – шепчу в ухо.

– Все хорошо. Красиво идут, правда? – смеется он.

Да уж. Красиво и жутко. Я не думала, что Вика тоже будет здесь, это было решение Демида и я ему не перечу. Просила решить, он решил. Я бы не смогла. У меня и сейчас, глядя на нее, болит сердце.

Какая же она дура… Где мы с мамой упустили ее, я так и не поняла.

Мы идем по кладбищу туда, где мой муж похоронил меня заживо. Разбитый памятник не убрали специально. Выкопана глубокая яма, на дне ее уже собралась вода и стоит открытый гроб. Тот самый, где по мнению Даниила должна была лежать я.

Страшно смотреть и осознавать, что человек, с которым я прожила столько лет, ела, спала в одной постели, плакала на его плече, любила когда-то и воспитывала с ним ребенка, оказался способен меня убить. Пусть и не по-настоящему, но я теперь не знаю, чем бы все могло закончиться. Этот Даниил Аверьянов для меня чужой. И я никогда не прощу ему свою дочь.

Подняв выше подбородок, смотрю как две трясущиеся в ужасе фигуры стоят на самом краю могилы.

По команде с них сдергивают мешки и вокруг воцаряется тишина.