Солги мне на удачу

Беспокойство мешалось с волнением, мысли все время возвращались к краткой встрече, и по спине волнами гуляли то горячие, то ледяные мурашки. Омбре выбивал из колеи, и именно тем, что я не знала, чего от него ожидать, кто он вообще и стоит ли сообщать Арману… Нет, вот последнего точно делать не буду, поняла сразу, как подумала об этой возможности. Я ведь не знаю раскладов, кто на чьей стороне играет, а пока что никакого вреда от этого Омбре не видела. Если не считать мои расшатанные нервы и взбудораженные эмоции… Но это уж мое личное дело. И вообще, не хотелось, чтобы Арман знал о нем.

Дома меня встретила тишина – время шло к одиннадцати, и Мариэтт уже спала, я ее отпустила перед тем, как поехать в театр. Но я знала, что наверху меня ждут, и поднималась чуть быстрее, чем обычно. Почему-то отчаянно захотелось убедиться, что все под контролем, что я не реагирую на Армана так же, как на моего случайного знакомого и почти любовника. Успокоиться, что никаких лишних чувств не появилось… Что мое тело просто отвечает на ласки умелого любовника, не больше. Поднявшись по лестнице, дошла до спальни и открыла дверь, увидев темную фигуру у окна. В камине едва теплились угли, почти не разгоняя сумрак, а мне сейчас это и на руку. Я хотела лишь ощущений, только их.

– Привет, – тихо поздоровалась, подошла к Арману и сама обняла, потянувшись за поцелуем.

Не хочу разговоров и вопросов, да и первые у нас в последнее время не очень-то получаются. Так что лучше занять рот чем-нибудь более интересным, чем натужная беседа или пустая светская болтовня. Хочу просто секс, страстный и жаркий, как всегда. Арман уловил мое настроение, потому как, едва наши губы соприкоснулись, он сжал меня в объятиях, крепко притиснув к себе. Мы целовались нетерпеливо, жадно, я хотела стереть из памяти другие прикосновения и ласки, не сравнивать. Мои руки чуть не оборвали пуговицы на рубашке Армана, губы уже покалывало от напора и чувствительных покусываний. Канцлер легко нашел застежку на платье и справился с ней, торопливо освобождая меня от вечернего наряда. Дыхание сбилось, я с ликованием отдалась на волю знакомых ощущений и эмоций, не туманивших рассудок, но растекавшихся по телу горячей патокой.

Я подставляла лицо и шею под жаркие поцелуи Армана, прикрыв глаза и лихорадочно шепча:

В какой момент на мне осталась только нижняя сорочка с трусиками, даже не поняла, просто вдруг ощутила жадные пальцы канцлера на обнаженной коже, гладившие, ласкавшие, трогавшие мое тело. Щекочущие мурашки волнами расходились от прикосновений, кровь шумела в ушах, и я почти забылась, погружаясь в знакомый жар желания.