Солги мне на удачу

Черт, он улыбался так, что хотелось отдаться ему прямо сейчас, позабыв обо всем. Порочно, многообещающе и с предвкушением. Да, он не пытался залезть ко мне под юбку, и край чулка легко выскользнул из-под подвязки, спустившись по ноге и оставив за собой шлейф щекочущих мурашек. Все волоски встали дыбом от того, как тонкая ткань едва ощутимо стекла по коже, собравшись на лодыжке. Омбре, не сводя с меня горящего, голодного взгляда, сдернул вещицу, небрежно уронив ее на ковер. Я не нашла в себе сил остановить его или строго окрикнуть, я просто смотрела, как он вынимает из кармана штанов маленький пузырек и капает на ладони всего несколько капель. В воздухе поплыл аромат бергамота, мяты и лимонника, сплетаясь в причудливый коктейль, бодрящий и одновременно будоражащий кровь. Он очень подходил этому Омбре, свежий и загадочный, не приторный, но и не резкий.

Пальцы мужчины прикоснулись к моей ноге уже без всякой преграды, а мне вдруг стало нестерпимо жарко, когда они медленно заскользили по лодыжке, и платье показалось ужасно тесным. Кровь набатом стучала в висках, шумела в ушах, сердце тяжело бухало в груди, а в горле совершенно пересохло. Я позабыла о бокале в руке, не сводя взгляда с пальцев, ласкавших мою ногу, нежно обводивших косточку и гладивших чувствительную впадинку под ней. Пришлось сильно прикусить губу, потому что из груди рвался не то судорожный вздох, не то тихий стон – о, этот страшный человек отлично знал, как завести женщину всего несколькими прикосновениями. Причем без всякой магии или афродизиаков… Даже весьма умелый любовник Арман так не действовал на меня… Но канцлер и не делал мне массаж ног…

Я даже не заметила, как осталась без второго чулка, и это Омбре еще не поднялся даже до колен. Так же стащил, оставив на мне только подвязки, и, кажется, мои принципы готовы были покориться без боя, выкинув белый флаг и сдавшись на милость разбушевавшегося либидо. Ему хотелось продолжения, ему хотелось удовольствия, и между ног все сладко ныло, требуя своей порции ласки. Соски напряглись и болезненно пульсировали, мягкая шелковая ткань нижней сорочки раздражала и при малейшем движении вершинки отзывались острыми вспышками. Черт, черт, что этот Омбре творил со мной…

Я не выдержала, зажмурилась, погрузившись в горячее марево удовольствия и предоставив умелым пальцам полную свободу. Потом подумаю… В конце концов, не раздевает же он меня и не набрасывается… Так почему бы не получить свое… Где-то на задворках мелькнула мысль, смутная и едва оформившаяся, но канула в туман удовольствия. А ладони Омбре уже медленно скользили вверх, до колена, и за ними следовали губы, оставляя на слишком чувствительной коже узоры из поцелуев.