Солги мне на удачу

 – А суть такова, мадам, что мне нужно знать все об Ауринии, даже то, что вы посчитали не важным, или даже забыли, – уже без всякого веселья и легкомыслия заявил канцлер, его взгляд стал пристальным, тяжелым. – Ваше впечатление, что на ней было надето, имелись ли какие-то броши, цепочки с кулонами, иные значимые украшения, все, – жестко произнес Арман.

Зрачки в глазах мадам Жемчужины расширились, она чуть вздрогнула и сжала пальцы.

– Нет, никаких украшений, – отстраненно ответила она. – Простое платье, какие обычно носят горожанки средней руки незнатного происхождения. Волосы убраны в пучок на затылке, обычная шляпка с серебряной пряжкой и вуалеткой, – отвечала мадам Жемчужина коротко и четко, а взгляд стал совсем невидящим. – Я лично осматривала ее, я так делаю со всеми девочками, чтобы убедиться в отсутствии изъянов. Она… не скрывала ничего. – Женщина чуть запнулась, нахмурилась. – Родинка. Нет, татуировка, – тут же поправилась она. – На внутренней стороне руки, около подмышки. Ауриния не дала мне рассмотреть ее как следует…

– Рисуйте, – быстро произнес Арман, одним гибким движением встав с дивана и в несколько шагов оказавшись рядом с креслом мадам Жемчужины.

В его руках волшебным образом появился блокнот и карандаш, и женщина все с тем же отрешенным лицом начала рисовать метку. Канцлер не сводил с рисунка хищного взгляда, пока на бумаге постепенно не появился набросок. Контур птицы, сидящей на ветке, обрамленный цветочным орнаментом.

– Все ты запомнила, дорогая моя, – тихо прошептал он, и в его голосе звучало торжество.

Вот он, прокол Ауринии. Вот почему она больше ни с кем не спит, кроме королевы. Клиентам, поди, некогда было разглядывать, что там за метки на теле девочки из борделя, а вот мадам наметанным взглядом успела все же отметить в глубинах памяти. Едва мадам Жемчужина закончила рисовать, Арман выхватил листок и аккуратно сложил его, на губах канцлера появилась удовлетворенная улыбка.

– Благодарю вас, мадам, – с чувством произнес он и даже галантно поцеловал ладонь женщине.

Та моргнула, лицо приняло слегка растерянное выражение.

– Простите, что? – переспросила она не слишком уверенно.

– Вы очень помогли мне, – ничего не объясняя, добавил Арман, быстро поклонился и вышел из гостиной, прижимая ладонью карман с драгоценным рисунком.

Такой наносили только в одном приюте, точнее, в целой сети таких по стране. Королевский приют для сирот «Родное гнездо», находящийся под патронажем короны. Метку невозможно было стереть или уничтожить, ее не скрывала ни одна иллюзия, и ее наносили девочкам сразу, как они попадали в приют. И проверить, из какого именно Ауриния, не составит большого труда, Франсуа справится с этим за несколько дней.