Любовь на сладкое

 — Тебе нужна расчлененка?

Журавлева ошиблась: может, звезды сегодня как-то особенно встали на небе, но ни одной капли крови Альберт не пролил — ни своей, ни чужой. Марат с ним не разговаривал, а Кир лишь изредка бросал краткие замечания на пространные монологи. Но Дудкин, как обычно, ничего не замечал.

— Где ты его такого откопала? — спросила Инка, которую я отправила в гостиную накрывать на стол. Ее присутствие на кухне — это кратчайший путь к кровопролитию. Потому что Дудкин, наплевав на предупреждения рыжего, продолжал откровенно пялиться на его сестру.

— Думаешь, такой самородок можно откопать? Он сам откопался. Но я удивляюсь, почему в квартире до сих пор так тихо!

— Так еще не вечер!

Инка оказалась права на все сто! Даже на двести!

Альберт Дудкин ел за троих: сыр первым отправился в расход, затем — сало с хлебом и с чесноком, огурцы я так и не попробовала, но, по словам Альберта, они были божественны.

— И правда, настоящая фермерская еда! — У Кира, кстати, тоже за ушами потрескивало. Неужели его девушки совсем не кормят? Может, он поэтому такой засранец, что вечно недоедает, а на Оксанкиным харчах подобреет?

Меньше всего ели мы с Маратом. Я ковырялась в своей полупустой тарелке, а он даже не пытался сделать вид, что занят едой. Просто смотрел на меня и молчал. Мне казалось, что я на самом деле сейчас на адовой сковородке жарюсь. Ему явно не понравилось, что я позволила Альберту остаться. Но по-другому я просто не могла.

Мне казалось, этим троим мы с Маратом и не нужны. Дудкин не может оторвать взгляда от Инки, даже когда мечет со стола еду. Ее брат откалывает в адрес Альберта шутки, которые бы получили благословение самого Ярослава Холодова. А Инка пытается объяснить рыжему, что пьет исключительно сок, в самом крайнем случае — компот. Почему-то вот такие отбитые бабники всегда оказываются нудными лицемерами с двойными стандартами!

— Сирена, значит? — негромко спрашивает Марат. — Интересно, а какой рингтон стоит на моем номере?

— Песня, очень красивая, — отвечаю и вижу, как Марат тянется к своему мобильнику. — Нет, пожалуйста, не надо!

Краснею, как помидор с грядки Оксаны, но лучше пусть так, чем он услышит Наргиз. Не сейчас и не здесь.

Он согласно кивает, и я моментально расслабляюсь. Зря.

Легкая вибрация на мобильном означает новое сообщение. Но не это важно, а важно, кто ему пишет. «Зарецкая Яна» высвечивается на мобильном. Я не знала, что они общаются. В горле тут же появился колючий ком, который проглотить невозможно. Марат лишь хмурится, но быстро открывает сообщение. Мы сидим слишком близко друг к другу, чтобы я не видела содержания.