Мандаринка на Новый Год (СИ)

— Все, сил моих нет смотреть на вас, пойду, удавлюсь от зависти! Помни мою доброту, Самойлов! Посмертно.

Ник сообразил первый, быстро схватил ключи.

— Спасибо, Дэнич! Ты сам куда?

— Навещу Валентина Денисовича с сыновним визитом. Продую ему пару шахматных партий. Выслушаю пару сотен советов о том, как правильно жить. В общем, сделаю старику приятное.

— Спасибо. Правда, спасибо, Дэн.

— Не ради тебя это, — усмехнулся Денис. — Любушка, — та, к которой он обращался в этот момент, как раз решила вспомнить о приличиях и смущенно уткнулась лицом в плечо парня рядом. — Если ты вдруг решишь второпях завтра утром… забыть что-нибудь кружевное… в моей квартире… мне будет приятно.

— Батя!!!

— Батя шутит, сын мой, что ты так нервничаешь? Ладно, дети мои, — Дэн встал из-за стола, — за сим оставляю вас и вручаю судьбу вашу Купидману… или Купидону… В общем, идите и покажите моему немецкому матрасу, для чего его на фабрике сделали. Мне кажется, он по вам соскучился.

Глава четырнадцатая, которая содержит информацию о предметах женского и мужского гардероба и о приметах"

"Она думала, что все будет происходить в этой квартире по тому же сценарию, что и в прошлый раз. И она ошиблась. Он ее удивил. Он был упоительно, томительно, мучительно нежен и нетороплив.

Топик он снимал с нее минут десять — то спускал лямки вниз, то снова поднимал, целуя шею, плечи. Тонкий шелк мял как настоящий восточный торговец тканями. Потом пришла очередь юбки — потрогал все складки, с удивлением обнаружил вторую, нижнюю, кружевную юбку и принялся изучать ее с энтузиазмом естествоиспытателя. Затем долго искал застежку — с правого бока, с левого. Пока она не выдохнула: «Сзади!». И юбка наконец-то пала к ее ногам.

Она поняла, что не надевать бюстгальтер было очень верным решением — неизвестно, сколько бы Ник потратил времени на избавление ее от этого предмета дамского гардероба. Потому что трусикам — простым, белым слипам с отделкой узким кружевом он уделил самое пристальное внимание: гладил ткань (причем, совсем не там, где ей хотелось, между прочим!), рубчатый кружевной край, кожу под резинкой. И к тому моменту, когда он их все-таки с нее снял, у Любы не осталось не то, что стыда или, скажем, приличия. Даже здравого смысла — и того не наблюдалось. Одно сплошное неконтролируемое желание. Потянулась к молнии на его джинсах, (слава Богу, футболка каким-то чудом оказалась уже снятой). На полпути ее рука была решительно перехвачена.

— Ты первая.

И пока она пыталась найти в своей совсем помутившейся от желания голове объяснение этим словам, Люба оказалась сидящей на постели и прижатой спиной к широкой, чуть влажной груди.