Герцог на счастье

 — Глубоко вдохнув, Кен улыбнулся. Мой воинственный настрой его удивлял и умилял одновременно. — А что ты имела в виду под «глубокой старухой»?

— Мне было… — Я, как всегда, на пару секунд зависла, подсчитывая собственные годы. Десятки-то без труда поддавались учету, а вот мелочи типа восемьдесят два или восемьдесят три — другое дело. Каждый раз надо было вспоминать, какой нынче год, в каком году я родилась, и заниматься арифметикой. И вот пока я считала, в голову пришла еще одна мысль: — А сколько лет живут люди в этом мире?

— Долго. Особенно жены магически одаренных герцогов, — усмехнулся Кеннет. Судя по хитрющему взгляду, он явно тоже что-то вычитал и складывал.

— В той жизни я не была ни магом, ни женой одаренного герцога. Поэтому прожила среднестатистическую жизнь среднестатистической старухи. Целых восемьдесят с гаком.

— С чем-чем? — Муж даже привстал. Очевидно, гаки в качестве единицы измерения в этом мире отсутствовали.

— С хвостиком. Не заговаривай мне зубы, дорогой. За каким бесом эта стерва приходила? Что ей нужно?

— Восемьдесят… — Расслабленно откинувшись на подушки, Кен довольно зажмурился и улыбнулся как кот. Только не замурлыкал. — А я уж было решил, что женат практически на ровеснице.

— Покусаю, — пообещала я самым серьезным голосом. — Отвечайте на вопрос, сударь!

— Его величество заменил мне отца, когда тот умер. Я вырос вместе с наследным принцем. Как вы думаете, сударыня, мог ли я воспользоваться слабостью женщины, ставшей женой моего опекуна?

— Не мог, — без малейших колебаний кивнула я. — И дама разобиделась. Насмерть. Гадина.

— Я все же надеюсь, что виновник случившегося кто-то другой, а не ее величество.

— Ты ее все еще любишь? — вопрос был очень важный, и от ответа зависело очень многое. Я даже не пыталась это скрыть.

— Я не уверен, что вообще любил ее когда-то, — немного подумав, пожал плечами Кеннет. — Она была… как свет, на который хотелось лететь сломя голову. Но когда мы познакомились ближе, я оценил любимое выражение наших звездочетов: «И на солнце есть пятна». У ее величества этих пятен оказалось слишком много. Но я всегда относился к ней с уважением.

— Чем бесил до красных кругов перед глазами, — задумчиво кивнула я. — Мало что может так задеть уверенную в своей неотразимости стерву, как «уважение» от сорвавшегося с крючка поклонника. Де Бар думает, что клеймо — ее прямой приказ?

— Он посмел сказать тебе это лично?! — вот теперь взбесился Кен, снова подскочив на кровати.

— Нет, у него просто очень выразительная мимика. — Я успокаивающе погладила мужа по руке. — А еще он смотрел. Куда надо. И судя по твоей реакции, мы оба угадали. Так что ей нужно от тебя сейчас?

— Чтобы я признал свою вину и покинул столицу.