Голова путешественника. Минута на убийство (сборник)

Но если уж убийца нанес такую рану, то, отрезая потом голову, он скорее всего стал бы резать по этой ране, а не ниже. Вы, наверное, уже поинтересовались бритвами?

– Да. Мистер Ситон с сыном пользуются безопасными бритвами. Финни Блэку не нужно бриться. У мистера Торренса бритва опасная, – добросовестно отбарабанил Блаунт.

– Значит, у Торренса опасная, я вас правильно понял?

– Но ведь это могло быть что угодно! Хоть нож для разделки мяса!

– И все же что-то тут не так, Блаунт! Совершенно очевидно, что Освальд Ситон, возвращаясь сюда, должен был все время быть начеку. Он ведь понимал, что здесь ему приготовлен не жирный телец, а наточенный нож.

Они вели беседу в комнате суперинтенданта Блаунта, которую он снимал в пабе Хинтон-Лейси, и было это в тот же день, когда была найдена голова.

– Итак, Освальд вернулся в Плаш-Мидоу тайком, – развивал свою мысль Найджел. – Можем мы с этим согласиться?

– Угу.

– Так, теперь это фиктивное самоубийстве десятилетней давности. У полиции ничего против него не было? Никаких обвинений, подозрений, которые могли бы заставить его бежать из страны?

– Нет.

– Но по всей вероятности, Освальд все же покинул Англию. И согласитесь, он весьма основательно обставил свое мнимое самоубийство. Однако, судя по всему – и редактор «Редкот-газетт» самым решительным образом это подтверждает, – Освальд был не тот человек, который без особых на то причин добровольно расстанется с деньгами, положением и вообще со всем, что имеет. Мистер Кили говорит, что этот прохиндей мог выйти сухим из воды в любой ситуации. Даже если бы его загнали в угол, без борьбы он бы не сдался.

– О-очень похоже на правду. Но какое это имеет отношение к орудию преступления?

– К этому я и веду. Следите за ходом моей мысли. Единственное, что могло заставить Освальда бежать из Англии под прикрытием мнимого самоубийства, – это какое-то очень серьезное преступление, о котором еще не стало известно полиции. Я предполагаю, что об этом преступлении знал кое-кто, кроме него. Если бы это был только один человек, Освальд сделал бы все, что в его силах, и даже больше, чтобы заставить его молчать; но даже он не был в состоянии заставить молчать четверых."

"– Почему вы говорите о четверых?

– Потому что у меня есть причины полагать, что именно четыре человека знали об Освальде нечто в высшей степени позорное. Но давайте пока оставим этот вопрос. Я предполагаю, что кто-то из них или все вместе поставили ему жесткое условие: или он уезжает из страны, или они все рассказывают полиции.