На санях

Что еще? Интеллигентность? Это вряд ли, у них не котируется, скорее наоборот. Но чем-то он это отличие ведь заслужил. Конечно, непосредственный повод — свободное место в санях на оплаченной масленичной поездке, но на эту, скажем так, завидную вакансию могли пригласить кого-то другого, а выбрали его!

В общем, вчера Марк пришел в ужасное волнение. И готовился к сегодняшнему «светскому дебюту» как Наташа Ростова к первому балу.

Пересчитал наличность. Семь рублей с копейками оставалось до стипухи. Отстоял очередь в Столешникове, купил красивую бутылку венгерского вермута за четыре двадцать. Не «Чинзано», конечно, но вполне прилично.

Одевался перед зеркалом, продуманно. В очередной раз позлился на отчима, что оставил без джинсов, недоумок. Были вельветовые «самостроки», которые Марк вообще-то берег для сейшнов и так просто не таскал. Кальсоны, правда, под них не влезут, не отморозить бы яйца на этих долбаных санях. Ничего, красота требует жертв. Батник югославский — это ясно, но что сверху? Синий свитер? Нет, кримпленовый пиджак, он смотрится как фирменный, даром что Румыния. Надыбал в комиссионке, всю декабрьскую стипендию угрохал, два раза только надевал. С пальто вариантов, увы, нет, но можно у отчима по-тихому утырить мохеровый шарф, выпустить сверху. Шапка кроличья — вот что хреново. А лыжную нацепить! Пленэр же.

Не шик, конечно, подумал Марк, разглядывая себя в зеркале, но, если процитировать ту же Наташу Ростову, «есть такие, как мы, есть и хуже нас». Серый, например. Да хоть бы и Фред в его вечной вязаной кофте.

Выехал с большим запасом. На станцию Кусково прибыл электричкой в четверть четвертого. Поторчал минут десять в булочной, чтоб не на холоде. Минус десять было, через вельвет мерзли коленки. Потом в резвом темпе — ко входу в дворцовый парк, но перед воротами свернул, занял скрытную позицию в кустах. Приходить первым и ждать остальных — демонстрировать суетливость, а этого не нужно. Во всякой компании, проверено на жизненном опыте, выстраивается иерархия. То же будет и в «команде». Нельзя оказаться на нижней ступеньке.

Несколько минут проторчал, как идиот, в засаде, подпрыгивая на месте, чтоб не задубеть. Потом тем же путем, от станции, причесал Фред, перебирая длинными джинсовыми ногами, нахохленный в своем старом кожане и тоже старой, но ондатровой шапке. На плече — холщовая сумка с длинными лямками.

Тогда вылез из укрытия и Марк.

— О, Карлу Марксу от Фреда Энгельса! — заорал Фред, протягивая руку. — Это я Сове говорю: давай Маркса позовем, раз место есть. Нормальный, говорю, чувак.

Врет, подумал Марк. Иерархию выстраивает. Чтоб я еще ниже его, шестерки, у них был. А «Марксом» раньше не называл.

— Чё у тебя в сумке? — спросил. Очень уж она была плоская, странно.

— Вот, диски новые.