На санях

Теперешнего «белоподкладочника» сразу опознаешь по привозным джинсам, зимой — по дубленке из валютной «Березы» или, еще круче, по заграничной лыжной куртке, по ондатровой или пыжиковой шапке. Не ошибешься. «Средний класс» одевается смешанно — наполовину в советское или в социмпорт, а если носит джинсы, то стандартный «супер-райфл». Он между прочим тоже две стипендии стоит, но настоящий «аристократ» ни за что «райфл» не наденет, это для него, как говорили в московской Руси, «потерька чести». «Плебеи» таскают на себе всякий «совпаршив» — не как Серый, конечно, не ватник-валенки (тот нарочно бравирует, для контраста с остальными «совистами»), и сразу видно: вышли они из народа, дети семьи трудовой.

Во-вторых, по лениво-расслабленному московскому говору. Марк где-то прочитал, что в британском обществе, где сейчас все одеты одинаково, человека враз срисовывают по лексикону и манере произносить слова, так что моментально считывается и происхождение, и социальное положение, и даже школа, в которой чел учился. То же и на журфаке. Жеку Мясоедова, сына театрального режиссера, с каким-нибудь Петюхой Жмаковым, у которого полный рот гыкающей Шепетовки, с первой же фразы размещаешь в разные ячейки.

В-третьих, конечно, мани. Кто-то курит «Яву» и лопает в столовке комплексный говнообед; кто-то — чаще всего «общага» — экономит даже эти несчастные сорок копеек и хавает собственный бутер с «собачьей радостью», а смолит 14-копеечную «приму». Но есть несколько человек, кому не проблема сходить в «Метрополь» или «Арагви» — просто чтоб пожрать, кто потягивает «фирмý» и для поездки на физру, на Ленгоры, снимает на стриту «тачанку», а это два рэ.

В-четвертых (и это главное) — кто твои предки. Одно дело — как у Совы или у Башки, и совсем другое — если «трудовая интеллигенция» или «рабочий и колхозница».

Каждый из этих параметров обязателен, но сам по себе недостаточен. А впрочем даже если все четыре в наличии, это еще не гарантия. Вон Мишка Фишер. У него фазер скрипач-лауреат, ездит по фестивалям, валютные командировочные, все дела, у Мишки аж два джинсовых костюма, кроссовки — охренеть, на метро вообще никогда не ездит, а говор — прямо МХАТ: «четверьх-наверьх». Но он — Фишер. Как в девятнадцатом веке их не допускали в высший свет, будь ты хоть миллионщик, так и теперь.

С другой стороны, в «команде» Совы не все такая уж белая кость, серебряная ложка во рту. Серый ни по одному параметру не проходит, и почему его там за своего держат — тайна неразгаданная. Фред Струцкий по всем признакам «мидл-класс». Батя у него всего лишь главред многотиражки, сам он третий год дотаскивает одни и те же вконец слинявшие «левисы», денег у него никогда нет, без стипухи сидит.