Русалка на суше

- Кто же была эта женщина? - удивилась Хэли, и дети начали наперебой обсуждать сказку.

- Может, она сама была Освященной Пламенем?

- Или это была сама воплощенная Стихия?

- Воплощенная стихия Пламени - это Саламандра, то есть огненная ящерица, а не женщина, - рассмеялась Хэли.

Я слушала их вполуха, смотрела вперед, но не видела. Что-то задело меня в этой истории. Вспомнилась старая сказка, которая, кажется, называлась «Подарок черного колдуна», по сюжету героине, чтобы добраться до колодца с Живой водой, нужно было «не забыть себя, забыть себя и отдать самое главное»... никогда не любила эту странную сказку...

Огненный маг же должен был раскрыть сердце стихии, но не позволить ей захватить над собой власть... но разве это возможно? Разве у Стихии есть собственная воля?

- Барби, а где Великий Маг обращался к Солнцу? - спросила я, уцепившись за случайную мысль.

- Где? - удивилась она.

- Да, в легенде не сохранилось об этом сведений?

Она задумалась:

- Кажется, по легенде когда-то существовал древний храм Солнца, по крайней мере, в других сказках подобные места упоминаются. Но до наших времен ни один из них не сохранился. В некоторых странах пытаются ставить храмы отдельным стихиям, но храмы всех четырех всегда сильнее.

Я задумалась. Неужели это сказка о тех временах, когда Храм Воды еще возвышался над океаном, когда элементали населяли этот мир? Или я себя обманываю? В рассказе упоминаются только люди, обычные маги.

Интересно, а «общение с солнцем» - это иносказательно? Или, быть может, использовались какие-то гадания? Или в самом деле в действующем храме Стихия способна ответить вопрошающему?"

"Слишком много вопросов и ни одного ответа, а солнце тем временем клонилось уже к закату, и Гарт ожидал меня у дверей в сад, всем видом показывая, что у нас есть еще дела.

Оказалось, что пришел ответ на письмо господину Юджур, а глава гильдии Магов и вовсе приехал сам. Я быстро просмотрела письмо от ювелира - ничего нового, он сожалел, что мне придется уехать, но отнесся с пониманием, обещал поддержать лавку и надеялся все же на новые поставки моих и Жильеты работ. Укерверс же ждал меня в кабинете.

Мы долго обсуждали условия стипендии, он принес сразу несколько папок с личными делами несостоявшихся студентов. Оказалось, что это здесь нормальная практика, академия всегда была рада разного рода меценатам и готовила материалы. Например, богатый купец мог оплатить обучение магу определенного профиля, например, будущему лекарю, с условием, что тот после обязан будет отработать несколько лет. Мое же предложение вызвало у господина Укерверс опасение, что остальные меценаты будут недовольны, он все же уговорил меня назначить процент на отданные в долг деньги на обучение в двадцать пять процентов за пять лет обучения.