На руинах Мальрока

Вы думаете, мне в голову не приходило, что слишком слабы иридиане из-за веры своей и трудно им выжить? Думал… И над реформой, как вы мне говорили, тоже задумывался, хотя и ругал себя при этом. Нет, Дан, не сделать из них хороших воинов. Разве что из тех, кто не рожден иридианином, а вроде меня обратился в веру истинную, будучи до того грешником невольным. Но таких немного осталось: в первую очередь они гибли, потому что всегда в первой шеренге при драке. Помните Аршубиуса? Вот он из таких — по молодости раз, оставшись в бою без секиры, забил мечника кулаками. Перчатки, конечно, латные, но вмять шлем в череп и на трупе нелегко, а если на живом человеке, что при клинке и щите, так вообще не поверил бы никогда, не будь все на моих глазах. В шеренгу лучников один ворвался — вверх по склону до них добежал. Из тех, кто с ним в той атаке были, все по пути свалились. Одиннадцать стрел из него вытащили потом — так и дрался с ними. Другой бы помер еще там, на холме, а он только богохульствовал, когда из него наконечники выколупывали. А сейчас ничего — истинной веры столп, не обидит ни за что, но если вдруг понадобится для богоугодного дела — секира в запасе имеется.

— Нас мало, каждый воин на счету.

— Да хоть всех воинами сделайте, а не верю я, что сможем мы Межгорье вернуть.

— Конфидус, насчет возврата у меня есть кое-какие идеи, но это вопрос будущего. Для начала нам бы закрепиться там — об этом думать надо пока что.

— Бог поможет — закрепимся. На побережье хуже было, но год без малого протянули, так что и в Межгорье протянем. Но три — не знаю… три — больно много… три — думать надо…

Глава 7

Айсберги по курсу

Пообедали хлебом, чугунной твердости колбасой, вареными яйцами и сочным сладким луком с синеватой шелухой. При этом лодочник с сожалением заявил, что я обжора невероятный по величине жадности — ем, будто четыре толстяка, а сам при этом худющий почему-то. Предположил наличие гигантского солитера в моем организме."

"В паразита я не верил, и вообще из жадных глистов на борту имелся лишь сам Рин, однако понял, что ем и впрямь на удивление много. Понятно, конечно, что после инквизиторской диеты это естественно, но тот же Конфидус, перенеся немногим меньше негативных приключений и будучи крупней меня, аппетитом остался раза в два скромнее.

Неужели помимо регенерации я еще и бездонным желудком обзавелся? Бонус более чем сомнительный, особенно если вспомнить об угрозе голода… Ладно, пока что рано делать выводы. Вот отойду от тюремных приключений — тогда и посмотрим.

Запив обед квасом, завалился у борта поспать. Еда и сон — лучшее лекарство для любого больного. Моему примеру последовал Конфидус — тоже натерпелся, бедолага.