На руинах Мальрока

— Минутку, Дан!

Епископ, заскочив в каморку, где меня заковывали в кандалы, прихватил оттуда короткий молот, большие клещи и пару зубил. Предусмотрительный.

Инструменты пригодились почти в тот же миг — слив для нечистот оказался слишком маленьким. Благо пол здесь деревянный — против железа доска продержалась недолго. Расширив отверстие, епископ ловко скользнул во тьму, с шумом брякнулся в воду (надеюсь, что в воду), приглушенно доложил:

— Дан, прыгайте. И факел не бросайте — здесь очень темно.

Из отверстия дохнуло столь мощным смрадом, что у меня чуть колени не подогнулись. В тюрьме пахло, конечно, не розами, но теперь я так не считал — все познается в сравнении. Покосился на горящий факел. Боязно — будто в метановый резервуар прыгать собрался. Как бы не рвануло.

Позади, после особенно сильного удара по двери, зазвенели железными предметами, заорали в десятки глоток. Похоже, началась драка.

Мысленно пожелав разбойникам успехов, задержал дыхание, сиганул вниз. Посадка вышла мягкой — удержался на ногах, по пояс уйдя в нечистоты.

* * *Взрыва не получилось, но не потому, что концентрация газов здесь была слишком низкой. Наоборот — они из подземелья вытеснили весь кислород: факел погас почти сразу. Чадяще тлел, не освещая ничего, кроме себя. Как мы в этом смраде сразу не задохнулись, ума не приложу.

Уж лучше бы взрыв. Пусть все на воздух взлетит, вместе с городом. Весь город: с королем, тюремщиками и обязательно — с инквизиторами. Особенно это касается Цавуса.

Хорек…

Не будь Конфидуса, сдох бы. Еретик чувствовал себя здесь столь же уверенно, как в родном храме. Левой рукой придерживаясь за стену галереи, упрямо продвигался непонятно куда. Оставалось надеяться, что он понимает, как следует себя вести в подобных местах.

Время от времени мы падали, спотыкаясь или цепляясь цепями за различные препятствия. На дне часто встречались камни и неидентифицируемые предметы; на поверхности — коряги, какие-то трухлявые доски, плавучие островки из веток и разного хлама. Один раз наткнулись на что-то, похожее на труп. Надеюсь, тело было звериным — освещения от факела недостаточно для уверенного определения.

Человек привыкает ко всему, вот и я быстро перестал обращать внимание на нестерпимую вонь. Но организм не обманешь: дышать становилось все труднее, а ноги подкашивались. Кислорода здесь и впрямь маловато: галерея глухая, без отдушин.

— Конфидус, если мы здесь надолго задержимся, то не выберемся. Дышать нечем. Задохнемся.

— Знаю, Дан, знаю. Иду по течению — куда-нибудь да выведет. Слабое оно, но есть. Может, наверху выходы и пропускаем, да только ночь темная — не видно света нигде. Потерпите, обязательно выберемся.

Дыхание сперло так, что в ушах начало звенеть. Факел продолжал тлеть, но света его я уже не различал.