На роликах за «Мерседесом»

 — Просто я живу один, а на одного денег много не нужно. Все, что я хотел, у меня уже есть и теперь мне приятнее сделать что-то кому-то, чем себе. Ты знаешь, одиночество — это довольно скверная штука. Особенно, когда у тебя все есть.

— Я понимаю, — сказал Сашка, хотя он с трудом мог себе представить, как может быть скучно человеку, у которого все есть. Все — это он считал и друзья, и мама, и папа.

— А как ты оказался во всей этой истории? — спросил Петрович. — Виктор говорит, что он о тебе раньше ничего не знал.

— Мы в поезде с Тоником познакомились, — неохотно сказал Сашка. — Вчера вечером. На меня там напали — он помог. Потом поехали к нему на дачу. Он рассказал, что у него украли мать. Там встретили этих бандитов и закрутилось все.

— Погоди, — не понял Петрович. — Так ты не ночевал дома. А как же твои родители?

— Не знаю, — сказал Сашка. — Вообще-то я из детдома сбежал.

Ему надоело врать, притворяться, рассказывать истории про своего отца, которого он никогда не видел. Все равно уже все закончилось. Сейчас все попьют чай с тортом и разойдутся по своим теплым насиженным квартирам. К своим мамам и папам. Бабушкам и дедушкам. Братьям и сестрам.

Сашка почувствовал, как слезы закипают у него на глазах. Он низко наклонился и тыльной стороной ладони стал стирать их, размазывая по щекам.

— Ну что ты, — испугался Петрович. — Не надо плакать. Мы что-нибудь придумаем. Мы обязательно что-нибудь придумаем. И у тебя все будет хорошо. Ты мне веришь?

— Верю, — сказал Сашка и заревел в полный голос. Он уже больше не сдерживался. Все напряжение этого дня хлынуло вдруг одним потоком через слезы, через этот безутешный плач, через его веру и неверие, слившиеся в одном болезненном комке нервов.

Петрович, потрясенный, молчал. Он понял, что мальчишке нужно дать выплакаться и тогда он успокоится сам.

По стеклу вновь забарабанил дождь. Петрович включил негромкую музыку, и Сашкины всхлипы слышались все реже и тише.

Когда они подъехали к магазину, дождь уже веселился вовсю, разгоняя прохожих по подъездам и пуская пузыри по набухшим лужам. Петрович с Сашкой выскочили из машины и, прикрывая голову руками, перебежали в магазин. Дождик мигом уничтожил на Сашкином лице остатки слез, вновь вернув ему веселое расположение духа.

Они шумно отряхнулись на пороге магазина и, пофыркивая, как тюлени, отправились к прилавку.

— Выбирай, — широким жестом предложил Петрович выставленные на обзор торты.

Сашка не колебался ни минуты.

— Вот этот, — показал он на кремовую копию древнего кремля.

— Отлично, — сказал Петрович, — у тебя хороший вкус. — Заверните, пожалуйста, — обратился он к продавцу, — и еще две коробки шоколадных конфет.

Теперь покупки нес в машину Сашка.