На роликах за «Мерседесом»

 — Только гитары уже нет. У него была отличная испанская гитара. Сейчас такую не купишь. А батя стал пить еще больше. Неделю только держался, а потом то же самое. Я хочу, чтобы его закодировали. У наших соседей дядя Вася раньше каждый день пил, а сейчас уже год как закодировался и ни капли. Даже пиво, представляешь?

— Представляю, — ответил Тоник. У него отец прекрасно обходился без горячительных напитков. — А сколько стоит закодироваться?

— Много, — сказал Сашка. — Но я заработаю, лишь бы у меня деньги не отнимали.

— А что это ты в карманы понапихал? — Тоник потрогал непомерно раздутый карман Сашкиной куртки.

— Веревка. — Сашка вытянул из кармана конец бельевой веревки и, проверяя на прочность, подергал ее одновременно в разные стороны. — Будет чем бандитов связывать.

Тоник усмехнулся, представив себе, как Сашка связывает двоих бандитов сразу, но ничего не сказал — нужно было уже покупать билеты.

В электричке они сели у окна, напротив друг друга. Говорить среди общего шума было бы непросто и у Тоника появилась возможность как следует рассмотреть Сашку.

Он был моложе Тоника года на два, не меньше, но сколько в нем самостоятельности и уверенности в себе. Он совершенно точно знает, чего хочет от жизни и как этого добиться.

Откуда в нем это? Тоник видел перед собой обычное лицо совершенно обычного мальчишки и не мог угадать, в чем же он отличается от него. Белобрысый, синеглазый. Да таких же вокруг тысячи. И в то же время в нем чувствовалась какая-то тайна.

Сашка только улыбался, чувствуя на себе пытливый взгляд Тоника. Внезапно он наклонился вперед и, как заговорщик, сказал:

— Давай, — согласился Тоник, радуясь возможности скоротать время.

— А во что ты умеешь играть?

— В буриме, — улыбнулся Тоник.

— На деньги?! — Сашка от удивления даже привстал. Уж такого от Тоника он никак не ожидал.

— Какие деньги? — возмутился Тоник. — Это же не в карты играть. Это древняя интеллектуальная игра. В нее еще в прошлом веке играли. Может быть, даже Пушкин или Лермонтов. Это игра поэтов.

— А мы здесь при чем? — Сашка отодвинулся назад, в глубину лавки, с недоверием глядя на Тоника.

— А чем мы хуже? — придвинулся к нему Тоник. — Я не имею в виду Пушкина или Лермонтова, а вообще. Чем мы хуже других? Ты что, не сможешь срифмовать пару строчек. Мила-кобыла, Сашка-промокашка, понял?

— Сам ты промокашка, Тоник-панассоник.

— Вот видишь, — обрадовался Тоник, — получается же. Назови какое-нибудь слово.

— Электричка, — нехотя сказал Сашка.

— Птичка. А теперь я говорю слово, а ты должен придумать рифму. Ну, например, цветок.

— Отлично. Теперь нужно придумать четверостишье с этими словами. Через пять минут проверим, у кого лучше получится.

Тоник прикрыл глаза и сосредоточился.