На пыльных тропинках далеких планет (СИ)

Как пояснил «геологический босс», смоченный (слюной тоже) камень чётче проявляет цвет слагающих его минералов. Но землетрясение было несильным, только «пятой точкой», на которых мы сидели, пока стражники не вскочили и не заорали на «хулигана», и можно было ощутить.

* * *Кстати, а возле города наши никакого «землетруса» (опять эта отрыжка моего феодесийского периода жизни времён «Юш-чен-ко»!) не почувствовали. Значит, эпицентр ближе к нам, а не к ним. И немудрено: целое вулканическое плато неподалёку. А там, где вулканы и геологические разломы, как пояснил Кореньков, там регулярно потряхивает. Да я это и сам знаю по жизни на Базовом острове. Местные тоже ухом не повели. Значит, привычные.

— Река, оказывается, тут не напрямую с гор стекает, — поделился разговорами со стражниками наш толмач. — Когда-то «очень давно» после очередного сильного землетрясения случился оползень, и вода не сумев прорвать образовавшуюся дамбу, нашла путь в обход. Так что, благодаря этому «водохранилищу», её дебит мало зависит от дождей. Реки, растекаясь по водной глади, не создают паводковую волну, а лишь незначительно повышают расход водохранилища. А потом, когда дождей нет, прибывшая вода постепенно стекает вниз.

Нашли широкий плёс, по которому переехали на другой берег Большой реки, чтобы наш геолог мог заценить выходы битума. Ну, ложбинка, размером с сотню на сотню метров. Ну, чёрный бугор на ней, с вершины которого по типу вулкана медленно ползёт чёрная масса. Ну, нефтепродуктами от неё разит за сто метров. Сходил туда Андрей, наковырял пару килограммов самого обычного гудрона, которым коммунальщики, разведя его в солярке, заливают рубероидные крыши. Нам соваться запретил, а сам при этом, как он выразился, «дышал через раз» сквозь намоченную повязку на лице.

Ночевали там же, неподалёку от «битумного бугра». В разбитых около машины палатках, вокруг которой с ноктовизором на морде бродил часовой. Копейщики тоже пытались «застолбить очередь в караул», но Кушнарёв «на пальцах» объяснил, что они не смогут так хорошо видеть в темноте, как «чужаки», и они, глянув по очереди в очки ноктовизора и поцокав языками, забрались в выделенную им палатку. А я, прикинув легкомысленность наряда дочки кузнеца, решил отдать ей спальный мешок: тут уже предгорья, и ночами должно быть… несколько свежевато.

Так и оказалось. Свежачок-с не почувствовал только водитель, дрыхнущий в кабине машины. Не сказать, что сильно уж холодно было, но двадцать два — двадцать три градуса после дневного «сороковника» — это очень чувствительно.

До вулканов не доехали. Во-первых, там уже начиналось действительно серьёзное бездорожье с валунами, а во-вторых, поездку «обломал» Кореньков, потративший кучу времени на осмотр целой серии копей, где добывают «камешки».