На пути Орды

Раздался сильный взрыв-хлопок, и кони сорвались с места…

Но Берке? Где он, черт?! Успел сбежать!!!

Ага! Вон он!

* * *С залепленными глазами, не в силах сорвать скотч с глаз, – руки сцеплены наручниками за спиной, – Берке неуклюже побежал вперед, – ничего не видя, – прямо навстречу бешено мчащемуся табуну.

– Вернись! Затопчут! – крикнул Коля по-русски.

И тот будто понял. Услышав топот сотен копыт, его привычное татарское ухо точно определило направление, с которого накатывается угроза… Берке устремился назад.

– Это правильно, – похвалил его Коля. – Погулял – домой!

Влепив Берке в порядке наказания хлопок двумя ладонями – одновременно – по ушам, Коля притянул Лучезарного за волосы к себе поближе…

– Ну, не дрожи ты так… – примирительно проговорил Коля. – Солдат девчонку не обидит…

* * *В лоб налетающему табуну бил сильный фонарь, специальный, прожекторного типа, – «Light Streamer» … Кони, издалека увидев ослепительный источник света, огибали на полном скаку этот опасный объект…

Как только табун промчался, Коля бросил ему вслед последнюю звуковую гранату…

Обезумевший табун столкнулся с восставшей Ордой, и заварилась каша…

Метрах в ста от Волк-камня Коля свернул к лесу и там, почти на опушке уже, свистнул. Через секунду перед ним вырос конь.

Коля, стреножив Берке, перекинул его через седло – как мешок…

* * *Алеша Аверьянов спал плохо, тревожно, вертясь с одного бока на другой.

Всю ночь ему снились кошмары: то Галина Ивановна в самом разгаре урока географии стала вынуждать его поведать ей и всему классу о том, как он намерен использовать свою долю клада, превышающую миллион долларов, то он снова видел себя, выходящего там, в 3410 году, навстречу тому, чего он никак не ожидал увидеть в светлом будущем… Но и это исчезло.

Теперь ему снилась детская площадка перед их домом, усеянная турниками, на которых офицерские жены выколачивали офицерские ковры.

Но во сне на турниках висели не ковры, не половые дорожки, не паласы, а оцинкованные корыта вперемешку с небольшими кусками искореженного кровельного железа, со старыми металлическими тазами – оцинкованными и эмалированными, с армейскими пятидесяти– и столитровыми алюминиевыми кастрюлями…

Отцовский взвод в полном составе остервенело выбивал все это железо саперными лопатками. Звон и скрежет висел такой, что уши теряли чувствительность…

«Более ста двадцати децибел», – подумал Алеша и проснулся.

Гром не прекращался!

Аверьянов-младший скользнул глазами по часам: без пятнадцати пять!

Что это?!

Почти по пояс Алешка высунулся в окно и сразу все понял.