На пути Орды

Но приходилось ждать новый комплект оборудования, расчищая площадку от обломков старого, а затем монтировать в режиме «это нужно было сделать позавчера»…

Начальство, как всегда, думало о достижении показательных и представительных результатов в требуемый срок; думало также и о матчасти, однако на исполнителей, как всегда, начальству было глубоко плевать.

Техсостав жил в солдатской казарме, и кормили его в основном по солдатской раскладке, – то есть хуже, чем свиней в той же Польше, не говоря уж об Дании. Еду приходилось докупать в продуктовой лавке полка, либо в ближайшей деревне, в сельпо. При этом в сельпо большинство покупало даже хлеб; армейские серые батоны были пригодны только как орудия для мучительной казни членов семей высших военных чинов в случае наступления благодатных дней долгожданной пугачевщины. В любом батоне, липком, как пластилин, можно было найти и винт, и гайку, и горсть какой-то желто-зеленой, тревожно пахнущей химии, и женский каблук, и мышиный труп, и танковый трак…"

"Где же ты, где, российский бунт, – бессмысленный и беспощадный? Российская действительность, еще более бессмысленная и беспощадная, чем ты, давно уж ждет тебя!

Пора, мой друг, пора!

Не будь тебя, хотя бы в виде ожидания, – скажи: как не впасть в отчаяние при виде того, что свершается дома, и будет свершаться, наглея, и впредь?

Деньги спецов иссякали на глазах.

Все реже Алексеем перехватывались разговоры по соткам, все чаще с полигона в Центр летели SMSки – краткие и ясные, как сама правда: «Целую срочно тысячу почтамт райцентр».

Однако время готовности «ноль» неуклонно приближалось.

Аверьяновский взвод перевели на казарменное положение, поставив на боевое дежурство; контейнер в ангаре был, по слухам, уже укомплектован под завязку и полностью готов к телепортированию.

Похоже было на то, что в течение ближайших часов состоится старт.

Все меньше и меньше времени оставалось у Алешки для перехвата ситуации, а если говорить конкретнее, для захвата телепорта и направлении контейнера в нужную ему точку. Если он протабанит момент и взвод уйдет в Бухрейн мочить Али-Баб-эль-Ладена, – тут все! «Четыре сбоку – ваших нет!» – как говорится. Ведь после старта кулаками не машут.

Начинать надо было сейчас, в данный момент. Никаких отговорок, «подумай… стреляй!».

А все же сначала подумай!

Алексей облокотился о стол, взявшись за голову. Задача перехвата управления представлялась довольно непростой.

По жизни известно, – если прийти куда бы то ни было и честно рассказать о том, что тебя волнует, спокойно жить не дает, – подобная исповедь не вызовет ничего, кроме отторжения и насмешек: «вот дурачок-то».

Если же твои помыслы чисты, а дело – правое, честное, благородное, справедливое, – жди вдобавок еще и глумления.