На пути к свадьбе

По его телу прошла волна трепета, дыхание стало учащенным и шумным. Он что-то простонал, возможно, ее имя, и их губы слились в поцелуе, который одновременно дарил и принимал страсть и разжигал и поглощал огонь. Люси и не заметила, как ее руки, будто сами по себе, стали разводить полы его сюртука и раздирать ворот рубашки – она стремилась прикоснуться к его горячей коже.

Глаза Люси расширились от изумления, когда она увидела, что он стал снимать с себя рубашку, причем не медленно, а с какой-то лихорадочной поспешностью, которая только подчеркивала силу его желания.

Грегори уже не владел собой. Он превратился в такого же раба горевшего внутри огня, как и Люси.

Он отшвырнул рубашку, и Люси восторженно вскрикнула при виде его обнаженной груди, выпуклых мышц, перекатывавшихся по покрытой курчавыми волосками коже.

Он был красив. Люси и не думала, что мужчина может быть так красив. Это было единственное слово, которым можно было описать его. Она осторожно дотронулась до его груди и, ощутив, как бешено застучало сердце под ладонью, едва не отдернула руку.

– Нет, – покачал головой Грегори, накрыв ее руку своей. И заглянул ей в глаза.

А она не смогла отвести взгляд.

В следующее мгновение он опустился на нее, и она опять ощутила на себе его тяжелое и горячее тело. А ее сорочка... теперь она уже почти не скрывала ее тело. Сначала она была на бедрах, потом оказалась на талии. И Грегори прикасался к ней – не «там», но рядом. Гладил ее по животу, обжигая своей горячей ладонью.

– Грегори, – прошептала Люси, когда его пальцы каким-то образом нашли ее грудь.

– О, Люси, – простонал он, принимаясь тискать и мять ее грудь, теребить сосок и...

О Боже! Разве возможно, чтобы все, что она чувствует, отдавалось «там»?

Люси ощутила острую потребность вжаться в него бедрами. Она стремилась к чему-то, что не поддавалось определению, к чему-то, что могло бы наполнить ее, насытить.

Грегори быстро и решительно стянул с Люси ночную сорочку, и она осталась абсолютно обнаженной. Она подсознательно попыталась прикрыться, но Грегори перехватил ее руки и прижал их к своей груди, а потом опять сел прямо и посмотрел на Люси так, будто... будто...

Она была прекрасна.

Он смотрел на нее так, как мужчины всегда взирали на Гермиону. Только в этом взгляде было и нечто другое. Страсть, желание.

Люси ощутила себя божеством, которому поклоняются.

– Люси, – прошептал Грегори, едва касаясь, гладя ее по груди. – Мне кажется... я думаю...

Он замолчал и покачал головой. Медленно, как бы не понимая, что с ним происходит.

– Я так ждал этого, – тихо проговорил он. – Всю жизнь. Я даже не знал об этом. Не знал.

Люси поднесла его руку к губам и поцеловала в ладонь. Она все поняла.

Неожиданно Грегори поднялся и принялся спешно расстегивать бриджи.