На пути долга

— Мы тебя не обидим, — раздался голос прямо у уха, когда за талию ее схватил второй, резко дергая ее к своему телу.

Анна задохнулась от мерзкого запаха, что исходил от потного и грязного тела мужчины под дорогой и красивой одеждой, которая явно была украдена — владелец подобной роскоши едва позволял бы себе быть столь грязным и мерзким.

Ее тащили по улице, а девушка едва могла дышать от страха и ужаса. Лишь озиралась по сторонам, ища помощи, и все больше отчаиваясь по мере того, как они шагали вперед — ей не откуда прийти: двери таверн и пабов были распахнуты или распахивались, выпуская из своих недр не менее мерзких представителей низшего общества — нищих, бродяг, пьяниц, воров и убийц. Кто-то был пьян, кто-то дрался, кубарем вылетая из дверей под смех и крики наблюдателей. Везде играла развязная музыка, слышался женский смех и визг, пьяные девицы выглядывали из заведений, выставляя на обозрение свою красоту: голые плечи, обнаженные ножки или бесстыдно открытую грудь, предлагая себя каждому, кто проходил мимо.

Анна шла и не верила своим глазам, поражаясь тому, что наблюдала. Она никогда — никогда! — в жизни не могла подумать, что окажется в столь злачном месте, что вообще когда-либо увидит нечто подобное: о такой жизни она лишь слышала намеки и не больше, когда леди Мирай рассказывала о том, какой разной бывает жизнь, и что за пределами ее дворца не все так красиво и пристойно.

С каким-то отчаянием Анна смотрела на тех, кто разительно отличался от большинства — благородные мужчины здесь все же имелись. Их выдавала осанка, одежда — пусть не богатая, но красивая и добротно сшитая — взгляды, которыми они смотрели вокруг. Но даже ни один из них не обратил внимания на умоляющий взгляд Анны, лишь безразлично отворачивали свои холеные лица, исчезая за теми или иными дверями, беря под руку одну из понравившихся девушек.

Анну окутывали мерзкие запахи и виды, она словно заколдованная делала шаги, потому что ее заставляли, но едва ли понимала это, с ужасом глядя по сторонам. В голове кружилась мысль воспользоваться своим даром, применить хотя бы простейшие заклинания, чтобы вырваться и убежать. Но ее руки были в жесткой хватке ее пленителей, не давая ей возможности сделать хотя бы малость, чтобы спасти себя. Все, о чем думала девушка — вырваться и сбежать. Но едва она шевелила руками, как хватка усиливалась все больше, оставляя на нежной коже следы и царапины.

— Не рыпайся, милашка, — со смехом говорил то один, то второй.

— Отпустите меня, — снова тихо прошептала Анна, умоляюще бросив взгляд на одного из мужчин.

— Ночь только начинается, а ты хочешь уйти? — наигранно грустно тянул второй, сильнее сжимая ее талию. — Так не пойдет, милашка.