Принцесса на замену

Упрекала Полю? Пугала? Измученное сознание может выдавать совершенно невероятные вещи.

То, что она проснулась, Фортем понял по изменившемуся дыханию. Сейчас принцесса тихо лежала, осмысливая его присутствие. Не шевелилась, замерла. Фортем не использовал осознанно телепатию, но все же чувствовал ее страх.

Страх? Паулина боялась, что он пришел отыгрываться за чип.

– Я знаю, что ты проснулась, – тихо сказал он.

– Ну и что? – тут же пошла в атаку.

– Ничего. Просто хочу на тебя посмотреть. Хочу, чтобы ты сказала мне прямо.

– Что сказала? – Она подняла голову с подушки и нахмурилась.

– Что боишься меня. Что считаешь способным на насилие. Что каждый раз, когда я прихожу, когда смотрю на тебя, ты боишься, что я тебя ударю.

– Нужно отвечать за то, что делаешь, Паулина.

– В большинстве своем.

– Мне так не кажется.

Она окончательно проснулась и взяла себя в руки. Вылезла из-под одеяла, но Фортем не дал девушке ступить на холодный пол. Ему так давно хотелось заключить ее в объятия, что не было смысла сопротивляться. Так или иначе, она будет считать его сволочью, так почему бы не создать парочку реальных воспоминаний?

– Я хочу услышать, – почти прорычал он, – что ты меня боишься!

Боялась. В глубине чудных голубых глаз замер страх. И сама вся сжалась, но не так, как пугаются аристократки. Они возмущены, напуганы и готовы сражаться. Обычно и в глазах Паулины он видел эту готовность к борьбе, но сейчас она испугалась словно обреченно.

У нее не было никого, кроме Фортема, и, несмотря на ненависть, злость, ей отчаянно хотелось хоть кому-то доверять. Быть под защитой кого-то сильного, кто укроет от внешних опасностей. И фаргх раздери, если он не сумеет, найдется тот, кто даст ей все, что она пожелает. И останется только смотреть.

– Ну и кого ты наказала? – выдохнул он ей в губы.

– Мне холодно, – вместо ответа призналась принцесса.

Между ними словно летели искры. Губы были так близко, что он почти касался их. Стоит только придвинуться – и…

Поцелуй стал неожиданностью для обоих, но неожиданностью спасительной.

Десятки или даже сотни раз он мельком представлял, каким может быть ее поцелуй. Моделируя сны, раз за разом смотрел, как на экране она целует его, но почему-то думал, что сумеет не потерять голову от прикосновения мягких губ.

Увы, это было бы слишком хорошо для Фортема. Паулина совершенно не умела целоваться, но эта неловкость была ее самым страшным оружием. Она возвращала поцелуй с такой искренностью, что невидимая рука сжимала сердце. И он ее обнимал, изучал хрупкую изящную фигурку, перебирал мягкие локоны, вдыхал запах, старался запомнить как можно больше этих мгновений. Просто чтобы хранить что-то настоящее.

Поцелуй принцессы был настоящим. И волнующим.

У него почти отключился разум.