Принцесса на замену

Но… не вмешался.

– Аднар, пожалуйста…

– Я поклялся защищать императора и эту девушку. Даже ценой собственной жизни. Твоя меня больше не интересует. И я говорю в последний раз. Или так, или я сам.

Дрожащей рукой Кейра взялась за ножку бокала, и слезы все-таки пролились, оставив на сверкающей коже две влажные дорожки. Закрыв глаза, девушка сделала несколько больших глотков, а потом еще и еще, до тех пор, пока в бокале не остались лишь капли оранжевого рокового напитка.

– Ваше величество, – произнес Фортем, – благодарю за внимание.

Люк поднялся и молча покинул зал. Ему все еще тяжело давались подобные вещи, но еще год назад парень бы со всей горячностью убедил Фортема простить Кейру. Сейчас Люк думал лишь о том, на каком краю находилась его любимая сестренка и какое чудо спасло ее от того вина.

– На сегодня все свободны, – повернувшись к остальным, хмуро сообщил Фортем. – Надеюсь, урок усвоен.

Зал опустел мгновенно. Медленно, нехотя и чувствуя, как мерзкое разочарование разливается внутри горечью, Фортем повернулся к Кейре. Он успел лишь встретить угасающий взгляд и подхватить девушку прежде, чем та упала на ледяной пол.

Один из стражей вошел в зал и вопросительно взглянул на Фортема.

– Присвойте статус ликвидированной по обвинению в измене и засекретьте. С родственниками я свяжусь сам.

По дороге к кабинету мимо Фортема пронеслась стайка молодежи – опаздывали на очередное занятие. Паулины среди них не было, да и в общем-то не должно было быть, они оставили ей пока только простые лекции, больше для расширения кругозора. Скоро все равно придется нанимать отдельных преподавателей.

Когда он только начинал работать в разведке, после каждого решения по таким делам он шел смотреть на Люка и Латора. Они были детьми, все время проводили или в саду, или в комнатах. Фортема всегда поражал контраст между тем, что происходило за стенами кабинета их отца, и светлой детской площадкой. Двое сыновей императора даже не подозревали, что ради них убивали других. Они просто жили, как самые обычные дети, играли, спорили, дрались и любили отца, несмотря на то, что видели его крайне редко.

Искушение пойти к Виккерс и точно так же смотреть на нее было слишком велико, но на этот раз он сдержался. Только попросил систему отследить местоположение и удивился: она все еще была у Градвина. Спала вообще? Уж точно не подозревала о решении, которое ему пришлось принять. И если все сложится удачно, никогда не узнает.

Почему-то мысль о том, что она напугается и возненавидит его еще сильнее, не обрадовала.

В кабинете он нашел в баре какую-то давным-давно подаренную Болднером бутылку и щедро плеснул в стакан изумрудного цвета напиток. Крепкий, но очень мягкий – адмирал плохой алкоголь не дарил.

Работа давно стала жизнью.