Приказ – огонь на поражение

 – А у самого, гляди, – вот-вот харя…

– А мы ж не просто так заскочили! – поспешил вступить Глебыч, украдкой наступая на кроссовку коллеги – уймись, мы тут по делу! – Надо кое-какие вопросы решить…

– Какие вопросы? – Чистый лоб Фёдора посетило некое подобие озабоченной морщинки. – Знаешь, у нас сейчас трудный период, проблемы с доставкой…"

"– Да не, ничего не надо! – успокоил Глебыч. – Просто разузнать кое-что хотели. Информацией разжиться.

– А, это! – Фёдор облегчённо вздохнул. – Ну, это – всегда пожалуйста…

В последующие двадцать минут выяснилось, что тыловик поступает, как все его собратья по профилю: обещает легко, а выполнять не торопится. На все деликатные вопросы следовали такие же деликатные ответы, а суть дела оставалась невыясненной. Получается, зря заехали, всего пользы-то – пожрали как следует на халяву да водки выпили. Гибкий Иванов решил изменить тактику и прямо спросил:

– У них «завязки» с местными были? Какие-нибудь дела совместно крутили?

На прямой вопрос пьяный Фёдор отреагировал неадекватно: отвечать не пожелал вообще, а развлёк гостей припадком словоблудия.

– Вот ведь как бывает, братья мои! Жили ребята, не тужили, девушек любили, дарили цветы… Смеялись, мечтали о будущем, радовались жизни, и вдруг… Судьба!

Фёдор развёл руки и похлопал по верхним койкам:

– Вот здесь они спали, здесь. Отдыхали после трудов праведных. Вот здесь они сидели вечерами, выпивали помаленьку, как мы с вами сейчас! Думали, дышали, строили планы на будущее…

Фёдор вдруг порывисто покинул своё место и принялся мерить шагами пятачок возле двери.

– Вот здесь они ходили. Как я сейчас. Разговаривали, делились впечатлениями…

«Боевая психическая травма, – вспомнил Костину теорию Иванов. – Пожалуй, в этом что-то есть…»

Блуждающий взгляд Фёдора наткнулся на ржавую пудовую гирю, пылившуюся в углу.

– Во! Вот эту гирю Санька жал. Встанет утром, зарычит – и давай… Вот здесь он стоял…

– Пошли, в сортир сходим, – предложил отзывчивый Петрушин. – Заодно покажешь, где он срал…

Фёдор скорбно поджал губы и втянул голову в плечи.

– А память? Память какая-нибудь осталась? – выправил ситуацию Иванов. – Вещи, какие-нибудь, безделушки…

– Всё отправили, – помотал головой Фёдор. – С телами отправили. С сопровождающим. Ничего, ничего не осталось! Вот здесь они…

– А фото? – намекнул Иванов, имея в виду маниакальное пристрастие всех военных сниматься в самой неподходящей обстановке. – Фотографии ведь наверняка остались? Это же память…

– Память? Память… Да-да, конечно! – Фёдор неуклюже метнулся к спальному месту, выдернул из-под кровати необъятный баул и принялся в нём копаться. – Память… Щас, щас… Вот!

Взору гостей была явлена видеокамера «Кенон» и несколько кассет к ней.

– Так-так… Ага, вот.