Приговор на брудершафт

Я пыталась возразить, что мои ощущения не имеют отношения к делу, но Буглеев даже слушать не стал. Как закричит: «Здесь я решаю, что имеет отношение, а что – нет!» Когда я прочитала свой протокол допроса, то была готова сквозь землю провалиться. Буглеев в нем такого понаписал! Он от себя половину выдумал и заставил меня подписать.

– Ваши допросы, на мой взгляд, не фонтанируют эротикой. Вот у Нечаевой, у той – да!

– С нее все и началось! – воскликнула Осокина. – Он ее первой допрашивал, и она ему расписала, как да что, во всех подробностях. Буглееву это понравилось, и он начал от нас всех требовать таких же показаний. Он ненормальный, этот Буглеев. У него какой-то сдвиг на этой почве.

Она встала, прошла к холодильнику, проверила содержимое.

– Вы не откажетесь поужинать со мной?

Ответил Воронов раньше, чем успел подумать: «Стоит ли?» Но урчащий желудок подсказал, что горячий ужин в обществе молодой женщины лучше, чем холодные вареные яйца с хлебом.

Виктор помог Осокиной почистить картошку. Валентина пожарила ее с салом, нарезала колбасу, хлеб, лук. Поставила на стол стопки.

– К такому ужину вино не подходит, – сказала она.

Воронов, помогая Осокиной накрыть на стол, уже заприметил в холодильнике запотевшую бутылку «Столичной». Отбросив условности, он достал водку, разлил по стопкам.

– Вам от начальства не попадет за запах? – спросила библиотекарша.

– Я должен отметиться в управлении только в 16.00 завтрашнего дня. Дежурный меня обнюхивать не будет, а своего босса я увижу только в понедельник.

– Тем лучше! – улыбнулась Валентина. – Мне тоже некуда спешить. Сын у родителей, подруга вернется только завтра… Что-то здесь жарко стало, вы не находите?

Осокина расстегнула верхнюю пуговку халата. Подняла стопку.

– За что выпьем? За знакомство? – спросила она.

– За Буглеева, который нас познакомил!

Они засмеялись и перешли на «ты».

Воронов и Осокина лежали в темноте на разобранном диване, заменявшем кровать. Было около 4.00. Жизнь за пределами комнаты замерла, даже хождения пьяной молодежи по коридору прекратились. Осокина рассказывала:

– Подруги начали выходить замуж. На меня стали косо посматривать: «А ты чего ждешь?» Внешность у меня, сам понимаешь, не как у Кати Дерябиной в молодости. Вот от кого мужчины столбенели, а я – так, серая мышка. Неприметная, невзрачная. Я не думала до окончания института выходить замуж, но познакомилась на вечеринке с парнем, который работал на авиаремонтном заводе инженером-наладчиком. Не пьет, матом не ругается, надежный, хозяйственный. Мои родители сразу приняли его, а я все чего-то ждала. Через несколько месяцев он сделал предложение и сказал, что как только мы распишемся, нам тут же от завода дадут комнату гостиничного типа.