Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)

 — Перед тем, как начнём торги, хочу добавить, что за покупку этого эксклюзивного лота прилагается бонус! Танец с очаровательной гостьей этого вечера, нашей прекрасной моделью Марианной!

«Что?» — гримаса недоумения искажает моё лицо.

Обещание Варламова не только ошарашивает, оно меня злит! Желание вырвать микрофон у него из рук и засунуть ему в глотку, растет с неимоверной прогрессией.

Он совсем спятил? Какой ещё танец? После того, как я отдам подвязку покупателю, я с удовольствием испарюсь. Уеду домой. Сниму с себя это чертово платье и нырну в горячую ванну. В кои-то веки расслаблюсь.

— После вальса мы прервёмся на небольшую паузу, — добавляет он с невозмутимым лицом. — Итак, пожалуй, начнём. Стартовая цена лота: два миллиона восемьсот девяносто восемь тысяч рублей!

— Три миллиона! — доносится откуда-то из зала. Из-за прожектора лицо мне сложно рассмотреть.

— Три пятьсот! — летит вдогонку.

— Пять миллионов! — раздаётся где-то слева.

— Шесть лямов! — кто-то снова повышает ставку.

— Восемь!

— Десять миллионов! — доносится голос Геры, и моё сердце пропускает удар. Прикусываю губу, чтобы не расплыться в дурацкой улыбке.

Гера… Герочка… Он не позволит, чтобы меня лапали чужие руки. Уж лучше станцую с ним.

— Десять миллионов готов пожертвовать господин Астафьев! — подытоживает Варламов. — Кто больше?

— Одиннадцать! — басит незнакомый голос.

— Тринадцать!

— Тринадцать миллионов рублей — мужчина с красной бабочкой! Кто больше, господа? — Варламов входит в азарт.

Черт! Кажется, я тоже…

Внутри всё горит и потряхивает от предвкушения.

— Пятнадцать миллионов рублей! — перебивает ставку Астафьев.

Боже, он сумасшедший! Это же такие деньжища!

— Семнадцать! — чеканит толстый жирдяй рядом со сценой. Лица не вижу, только силуэт.

О, Боже, нет… Он меня затопчет в вальсе. Ему лучше участвовать в сумо!

На мгновенье повисает пауза, и я начинаю мелко дрожать.

Нет! Нет! Нет!

Только не он!

— Семнадцать миллионов раз! Семнадцать миллионов Два! — искусно медлит Илья, наматывая мои нервы на кулак. — Сем…

— Двадцать пять лямов! — раздавшийся совсем рядом голос Исаева неожиданно рассекает пространство зала пополам. Тембр низкий и твердый. Пулей врезается мне в висок. Оглушает. Сотрясает моё нутро.

Пошатнувшись, нервно сглатываю. Сердце ёкает в груди. С болью обрывается и камнем падает вниз.

Господи, он решил меня добить? Двадцать пять лямов? Серьёзно? Руслан сошёл с ума…

— Двадцать семь! — Гера неожиданно перебивает ставку.

— Тридцать! — не уступает Руслан.

— Тридцать три! — поступает новое предложение от Георгия.

Похоже, что в этой схватке остались только двое, заинтересованных не столько в подвязке, сколько в том, чтобы развязать конфликт. И Гера явно провоцирует Руслана.