Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)

От неё даже воздух искрит, сгущаясь до невозможности сделать глубокий вдох. Грудь стягивает кольцами тупой боли. И только неожиданный хлопок взрывает застывшую по всему периметру реальность. По полу звенят осколки стекла. Отрезвляют каждого из нас. Мир содрогается.

— Привет, Исай, подержи-ка! — Георгий, всучив мне свой стакан, хватается за руку девушки. — Всё в порядке? — интересуется у неё. Я, как истукан, наблюдаю за происходящим, не вмешиваясь. Она не произносит ни слова. Лишь инстинктивно кивает. Девочку трясёт ещё хлеще. — Покажи! — рявкает он. Разжимает тоненькую дрожащую ладонь. Вытаскивает впившиеся в перчатку острые кусочки стекла, складывая на поднос официанту.

— Сними перчатки, чтобы не поранила руку мелкими осколками. Выбрось их. Думаю, нам всем нужно выпить. Присоединишься, Руслан? — спрашивает Георгий, тяжело выдыхая.

Молча переваривая события, согласно киваю. Меняю стакан Георгия на новый. Беру ещё один для себя.

Сорванные с тонких кистей перчатки отправляются Астафьеву в карман пиджака. Выхватываю взглядом тонкую золотую обручалку на безымянном пальчике правой руки.

Сука… Этого не может быть! Я знаю эту кисть. Эти пальцы. Ногти…"

"Случайный поворот головы. Знакомый женский профиль. Чёткая линия шеи, подбородка, губ, аккуратного носа. Длинные закрученные ресницы в прорезях маски. Внутри что-то клинит. В сердце влетает заточенный кол. Ожог. Ещё один. И ещё…

Застываю с двумя стаканами спиртного в руках.

У Геры такая же обручалка. Сколько его помню — он никогда её не снимал. Как и я свою.

Блять… Блять… Блять…

Какого дьявола?

Пазлы в голове не складываются, как не крути. Полнейший ступор в мыслительных процессах. С логикой сегодня вообще полный пиздец.

Освободившейся от стакана ладонью нервно растираю лицо.

— Выбери для себя украшение, — доносится голос Астафьева на фоне нарастающего шума в голове. — Я скоро к тебе присоединюсь. Всё хорошо. Иди, девочка, мне нужно с ним поговорить.

* * *— Кто она? — чеканю вопрос, глядя вслед незнакомке.

У спутницы Астафьева походка, как у моей жены. Покойной, мать вашу, жены! Только в последнее время я всё меньше в это верю. В то, что она мертва.

Шаг за шагом девчонка напоминает Марию. Каждое движение. Каждый жест. Точь-в-точь как у неё.

— Моя Муза, — спокойно отвечает Георгий в то время, как меня мощно рубит эмоциями на куски.

Оторвав взгляд от хрупких плеч, врезаюсь глазами в его глаза. Оба прищуриваемся. Как два хищника перед схваткой. Нутром чую, что-то темнит.

Ведь темнит же, сука!

Что он скрывает?

— Какая, на хер, Муза, Гер? — гневно цежу, буравя прицельным взором его переносицу. — Посмотри на неё. Думаешь, я слепой? Сзади — она вылитая Мария.