Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)

Он был в неадеквате… Не каждый день увидишь, как на твоих глазах любимую женщину распинают на кровати…

— Хватит! — прерываю его. Меня сотрясает отчаянием. Из глаз брызгают слёзы, но я мгновенно беру себя в руки. Не думать! Не вспоминать! При Дане не рыдать!"

"Я сильная. Я с этим боролась одиннадцать месяцев подряд! И сейчас справлюсь.

— Опомнись, Маша. Он имеет право знать о детях.

Данила продолжает упорно гнуть свою линию. Я в очередной раз теряюсь. Надо бы остановиться и прекратить весь этот цирк, поверить новым раскрывшимся обстоятельствам, принять их и признать своё поражение. Но я не могу! Мне больно и одновременно страшно.

В памяти всплывает наша свадьба с Исаевым. Его гнусная ложь. Смерть моего первого мужа и мрак, в который я угодила из-за доверчивости. В тот вечер наши жизни разделились на «до» и «после». Я никогда не забуду, с каким презрением смотрели на меня его чёрные дьявольские глаза. Как мой любимый Руслан называл меня тварью, определяя в разряд блядей. Он даже не попытался во всём разобраться! Ему проще было свалить всю вину на меня. Воспроизвожу в уме его крик, и меня по новой изнутри всю в щепки перемалывает. Раскурочивает в сердце дыру. Заново швыряет на гору битого стекла.

Порез. Ещё один и ещё… Каждый мой вдох и выдох заставляет сердце это чувствовать…

Мне хотелось умереть.

«Не сдохнешь, — рычал он мне в лицо. — Я тебя из того света достану. Если будет нужно, из пекла вытащу. Потому что там тебе будет слишком комфортно. А я этого не допущу. Будешь гореть в моём собственном аду вместе со мной…»

«Не имеет он никаких прав», — напоминаю себе, переводя взгляд на Дана.

— За что зароет? — уточняю я. — За то, что я выразила уважение к любимому отцу тем, что отчество детям присвоила по имени деда? Руслан не имеет к моим детям никакого отношения! — сообщаю, теряя самообладание и повышая на нервах тон. Внутри сотрясает. Всплеск адреналина в крови достигает максимума. — Твой Исай уже давно зарыл меня в землю живьём. Не находишь?

— У тебя жилка на виску колотится как сумасшедшая, — коснувшись пальцем взбесившейся вены, Дан вынуждает меня отпрянуть и посмотреть на него широко распахнутыми глазами. — Какого хуя ты мне врёшь, Маша? — его голос меняется с тёплого, мягкого на жесткий. — Я хотел, как лучше. Думал, помочь разрулить ситуацию с наименьшими потерями. Но ты, видимо, не до конца понимаешь всей глобальности катастрофы для тех, кто помог тебе провернуть эту чудовищную крупномасштабную аферу.

— Ты пришёл мне угрожать? — от эмоциональной вспышки перехватывает дыхание. — Скажи, это по его указке убрали Соболя? Рус приказал его убить?

Дан меняется в лице, оставляя мой вопрос без ответа. Теперь от него исходит не только прежняя уверенность, но и опасность.