Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)

Каждая клеточка моего тела реагирует и дрожит…

— Что ж Вы так неосторожны, Марианна Викторовна? — чудовищно знакомый тёплый голос, словно из другой жизни, врезается в мембрану. Вздрагиваю. Сердце вдребезги в который раз. — Я должен так Вас называть? Или Вы предпочитаете всё же Мария?

Глава 18. Нескладные диалоги

Маша

— Д-Д-ДАН???

Звучание собственного голоса в голове оглушает.

Нет, я произношу имя начальника охраны моего мужа тихо, выдыхая едва слышно, даже сипло. Но по ощущениям так, будто я надрываю горло. Будто эти звуки вцепляются за стенки гортани когтями и продирают хрящевую ткань.

Мои связки больше мне не подчиняются. Они не способны создавать вибрации. Я немею от страха, ощущая, как прошлое, настигнув меня, зажимает в каменные тиски.

И это даже не муж. Не его руки удерживают меня подмышками. А затем отпускают, и я снова едва не оседаю на землю, в жижу грязного снега, в которой вязнут подошвы сапог.

Дан ловит меня по новой. С тяжёлым вздохом подхватывает на руки. Я запоздало осознаю, что мужчина направляется к парадному входу коттеджа.

Там дети!

Там мой отец!"

"Паника пронзает острыми стрелами. Меня начинает знобить. Оглядываюсь по сторонам в поисках Руслана, но мужа нигде не замечаю. Не отдавая отчёта в действиях, начинаю вырываться. Горло прорезает отчаянный крик:

— Поставь меня на ноги! Я не приглашала тебя в дом! Отпусти меня, Дан! Отпусти!

Реакция Данилы на мой протест не заставляет себя ждать. Захват становится жёстче. Ещё чуть-чуть, и косточки затрещат.

Вспоминаю, на что способен этот любитель восточных боевых искусств и как он владеет уязвимыми точками на человеческом теле, я притихаю. Позволяю донести себя до двери.

Отключка мне сейчас ни к чему.

Нужно просто поговорить. Да. Здесь. Не заходя в дом. Просто поговорить…

— Я могу поставить тебя на пол? — интересуется Дан, будто ему доступна возможность ещё и мысли мои читать. — Маша, я пришёл с миром. Один. Без главного физического лица, которому подчиняюсь.

Моё сердце грохочет, как атомный реактор. Вот-вот рванёт. Мысли путаются.

Не знаю, верить ли Дану. Возможно он лжёт. Хотя он не раз проявлял к моей персоне уважение и защищал перед Русланом.

Он был единственным, кто сочувствовал мне во время моего триумфального падения на дно беспросветной пропасти.

Он был рядом, когда моя душа загибалась после предательства Соболя, когда от меня отрёкся любимый муж. Когда меня рвало и я не могла самостоятельно помыться в душе.

— Он не знает, что я жива? — поднимаю неверящий взгляд на Галецкого, всё ещё сжимая в кулаке воротник его дубленки. Кажется, я потеряла ключ от седана, когда сделала незапланированный реверанс.

— Нет, — чеканит Дан. — Не знает. В противном случае его сердце не выдержало бы.