Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)

Я собрал некие сведения о ней, но чтобы сделать определённые выводы, этой информации недостаточно. В базе данных у ментов не числится. Раннее не привлекалась к уголовной ответственности. Есть квартира на Пресненской набережной. Но по личному адресу она не проживает. Соседи говорят, жильё пустует почти год. Вообще, странно всё это.

— Марианна Викторовна — женщина без прошлого? — раздражаюсь, окончательно запутавшись.

— Именно, — соглашается Дан.

— Фальшивый паспорт? — встаю из-за стола. Щёлкаю зажигалкой, прикуривая сигарету. Выхожу на балкон. Дан присоединяется ко мне.

— Всё может быть, Исай… — засунув руки в карманы брюк, он задумчиво смотрит вдаль.

В моей голове снова воцаряется сумбур. Я затягиваюсь поглубже. Пробую упорядочить мысли, но ни хрена не выходит.

Викторовна… Марианна Викторовна…

Почему Викторовна?

Совпадение или досадная оплошность?

— Мила сказала, что ей позвонили из больницы, и та помчалась, как сумасшедшая, к матери. Может, и вправду мать умерла?

— Хрен его знает, — пожимает плечами Дан. — Как по мне, причиной неадекватной реакции стал испуг. Она удрала. Мила вполне могла соврать. Мне нужно несколько дней, чтобы кое-что проверить.

— У Маши нет матери, — размышляя, провожу параллель между моей женой и подругой Миланы. — Надежда Романовна давно ушла на тот свет. Зачем Милане понадобился мой тесть? Почему та девушка — Астафьева?

Скомкав в ладони тлеющую сигарету, выбрасываю её, приступая массировать виски.

Марианна… Марианна… Марианна Викторовна… Кто же ты, черт возьми..?

— Мария Анна, — чеканит Данила.

Меня рефлекторно передёргивает.

— Что? — вскидываю на него рассеянный взгляд. — Я размышлял вслух?

— Да, — подтверждает он, заканчивая свою мысль. — Марианна — производное от имён: Мария и Анна. Если Анну упустить, останется только Мария.

Сглатываю, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается, а затем резко обрывается.

— Дан, я похоронил её почти год назад… — опустив кисти на перила, сжимаю пальцы в кулаки. Стискиваю настолько сильно, что меня начинает лихорадить. Расхеряченное сердце по новой в агонии заходится.

— Хоронил ты пепел, Исай. А прах идентифицировать после кремации нереально.

* * *— Я не хотел её кремировать, — выдаю сдавленно, ощущая, как горло сжимает спазм.

— Но подписал документы, которые тебе подсунули. Ты хоть помнишь тот день?

— Смутно, — судорожно тяну морозный воздух, заново переживая нахлынувший кошмар. — Моменты из морга вообще отрывками. Что, если она жива?

Возвращаюсь мыслями в тот день, когда Маша подписывала брачный контракт. Прокручиваю в уме нашу ссору в кабинете.