Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)

— Мясо, — отвечаю, подходя к столу, чтобы выпить воды.

— Почему ты одет? — звучит её неуверенный голос. — Уже уходишь?

— Хочешь, чтобы я остался? — наполнив стакан водой из стеклянного графина, перевожу на Машу задумчивый взгляд.

Знаю, она хочет. Не зря же голос дрожит. И глаза на мокром месте…

— Если тебе нужно уехать, то… — замолкает, сглатывая подступивший к горлу ком. Неуклюже вручает мне стеклянный лоток с мясом, сама же приступает растерянно гипнотизировать глазами полки с продуктами.

Освободив руки, обнимаю её сзади. Прижимаю к груди. Дрожит, издавая судорожный вздох.

— Не сейчас, Маша. Расслабься, — шепчу ей на ушко, поглаживая руками живот.

У самого за грудиной сердце в фарш перемалывает. Мог бы, так бы и стоял, никогда не отрываясь от неё.

— Не люблю в чужом доме ходить в неглиже.

— Я и не напрягалась, — как-то неуверенно парирует, прихватывая с полки миску с нарезанными овощами.

— Серьёзно? — обхватываю ладонями грудь, задевая пальцами острые соски под махровой тканью. Всхлипнув, жена роняет на пол салатницу. Звук битого стекла взрывает тишину.

— Боже, ты рехнулся? — шумно вздыхает, не глядя на пол.

Захлопнув дверцу холодильника, молча подхватываю её на руки. Отношу к столу, чтобы не поранила ноги. Усадив задницей на столешницу, вклиниваюсь между её раздвинутых бёдер.

Улыбаюсь, сука, точно малохольный, созерцая, как густо краснеет её лицо. Как поверхностно она дышит. Как часто вздымается её грудь. Как губы сексуально распахивает, силясь добавить что-то ещё.

— Шшш… — запечатываю пальцем её рот. — Рехнулся, Машенька… — хрипло выталкиваю, приближаясь к тонкой шее губами. Втягиваю сладкий аромат. Не удержавшись, целую небольшую родинку на изгибе, затем обнажившуюся под отворотом халата тоненькую ключицу. — Смотреть на тебя готов часами.

— А как же твой бизнес? Совещания? Командировки? — скользя ладошками по моей груди, Маша жмурится от удовольствия.

— Прервусь. Выкрою неделю отпуска. Может быть, даже две, — выдыхаю, целуя линию подбородка, а затем и приоткрытые губы. С языка её вкус слизываю. Улетаю от ощущений. — Отпразднуем наш медовый месяц на каком-нибудь сказочном острове вместе с детьми.

— Рус… они скоро проснутся… — Маша отрезвляет горячим шёпотом.

Сделав над собой усилие, отстраняюсь. Обвожу глазами её лицо, замечаю слева на виске небольшую гематому, и меня слепит болью. Грудь жгучим холодом прошивает.

Откуда у неё синяк?

— Где ты ушиблась? — автоматически слетает с уст. Убираю волосы, чтобы лучше рассмотреть. Припухшая сине-фиолетовая шишка. Причём, свежая.

Блять…

— Да ерунда, забудь, — Маша пытается увильнуть от ответа. — Просто ударилась. До свадьбы заживёт.

— Где ударилась? — напираю, чувствуя, как внутри всего потряхивает.