Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)

Разорвал на куски.

Руки так и чешутся схватить Георгия за горло и свернуть ему шею.

— Столько месяцев ты её скрывал. Что изменилось, Гер?

— Она любит тебя, — голос Астафьева раздаётся совсем близко.

Спиной ощущаю исходящую от него энергию и прилипший к затылку долгий взгляд.

Глубокий вздох не приносит мне облегчения. Я всё время думаю о них. Было между ними что-то или нет? Трахал он мою жену или это моё больное воображение, которое не даёт мне покоя ровно с того момента, когда я узнал, что Маша действительно жива.

Моя. Маша. Жива.

Почему Астафьева, мать их?

Почему не Прохорова, не Вершинина, не… да не знаю, блять!

Почему другую фамилию не взяла? Почему его? Геры?

Почему в документах о рождении детей какая-то лажа?

Что, блять, всё это значит?

— А ты? — после выдержанной напряженной паузы добавляю я: — Любишь её?"

"Озноб разбивает внутренности зябким холодом. Вида не подаю. Дышать становится совсем тяжко, будто крепкими обручами сковало грудь.

— Люблю, — Гера вгоняет в спину кол. — Но не так, как ты думаешь.

— Ты не можешь знать, как и о чём я думаю, — с горечью ухмыляюсь я. — Иначе бы ты сейчас не рисковал собственной жизнью.

— Я люблю её как дочь. Машу отпусти сегодня. Не дави на неё. Пусть переспит с мыслью о том, что вам придётся заново создавать семью. Она растеряна. Сама не знает, чего хочет. Её нужно направить. Только не твоими методами, Руслан. Дай ей шанс понять тебя и простить.

— Я такой, какой я есть! — холодно рявкаю, поворачиваясь к нему лицом. — Не тебе меня судить. И не ей! Имеет то, к чему стремилась!

— Исай, пришло время собирать камни, а не снова разбрасывать их.

* * *— Что ты задумал, Гера?

— Я хочу, чтобы она была счастлива. И только тебе под силу сделать её такой. В этом я сегодня окончательно убедился.

— Убедился? Я не ослышался? Нет? — мои брови взлетают вверх. Давно меня так эффектно не удивляли. Не знаю даже смеяться или печалиться. — Какого хрена, Гер? Ты кто, блять, такой? Всемогущий вершитель судеб? Гребаный гуру? Чертов астролог? Кто ты, мать твою, такой? — выдохнув эмоциональный накал, сбавляю тон. — Пойдем, выйдем на улицу. Здесь дохуя лишних ушей.

Подняв воротник пальто, чтобы закрыться от ветра и повалившего на землю снега, я иду к двери. Георгий следует за мной. Мы оба покидаем здание отеля. Сместившись с красной дорожки вправо, останавливаемся под навесом, чтобы закончить начатый разговор.

Я бегло бросаю взгляд на свою тачку, а затем перевожу фокус на Астафьева.

— Знаешь, я всегда считал тебя надежным партнером и товарищем. Но после того, что ты провернул со мной… ты же всадил мне в спину нож… — возникший в горле спазм вынуждает замолчать.

Достаю из кармана сигареты. Выбив одну из пачки, вставляю в рот, прижимая фильтр губами.